Марь - Алексей Воронков

Но вот наконец вертолеты, покружив над каким-то лысым пятачком, пошли на посадку.

– Выгружайсь! – послышался голос майора Ходенко, и в ту же секунду раздался грохот тяжелых солдатских сапог.

…Таежная глушь. Здесь даже реки не было поблизости, лишь горный ключ, который, выбегая из глубокого распадка, шелестел где-то рядом средь камней.

– Однако! – ступив на землю и осмотревшись, усмехнулся Рудик Старков. – Настоящая тмутаракань.

– Что, не нравится? – спросил Грачевский.

– Да нет, почему же? – невесело произнес тот. – Самое место, где можно быстро забыть даже свое имя.

– Но ведь это же ненадолго, – попытался успокоить то ли себя, то ли товарища Володька. – И вообще человек быстро привыкает ко всему. Начнем рубить просеку – и все пойдет своим чередом…

Рудик как-то печально вздохнул.

– Тебе хорошо говорить… У тебя через десять месяцев дембель, а каково нам?

Грачевский хлопнул его по плечу.

– Не журись, браток… Я вот возьму да и останусь на сверхсрочку. А что? Будем вместе строить дорогу.

Рудик покачал головой.

– Это ты сейчас так говоришь, а когда подойдет время… Ладно, что зря болтать? – произнес он. – Надо жить дальше…

– Вот именно, – улыбнулся Володька. – Какие наши годы, чувак!.. Давай-ка лучше закурим.

Но майор не дал им сделать даже пару затяжек.

– Кончай перекур! Грачевский, где ты там? Давай, строй отряд… – приказывает он старшине.

Похоже, он торопился. Скорее всего, отдаст сейчас какие-то распоряжения – и назад. Там ведь еще имущество осталось: инструменты, кухня, палатки…

Так и случилось. Приказав бойцам готовить место под лагерь, он улетел. Вернулся только к вечеру.

– Ты вот что… – сказал он Грачевскому. – Народ сильно не распускай – пусть делом занимаются. Заданий пока что никаких вам не даю – обустраивайтесь. Скоро вернусь с техникой, привезу инженеров…

– Каких еще инженеров? – не понял Грачевский.

– Тут, брат, вот какое дело… – стал объяснять майор. – По сути, этот участок еще находится в разработке у изыскателей и проектировщиков. А Москва торопит: давай-давай! Вот мы, так сказать, с колес все и делаем. Бывает, днем еще геодезист по марям с теодолитом своим ползает, а на следующее утро, глядишь, уже пилы там звенят. То же самое и здесь будет. Так что не удивляйтесь ничему…

Да, дела, подумал Володька и невольно перевел взгляд туда, где темной стеной стояла в суровой задумчивости тайга. Что ж, пока что тут заповедный край, но надолго ли? И глазом не успеешь моргнуть, как и здесь все утонет в страшном грохоте этой неуемной цивилизации. Взревут моторы, засверкают в лучах холодного зимнего солнца острые лезвия бульдозеров, потянутся натруженно от выемок груженные породой «Магирусы», и следом появится железнодорожная насыпь, на которую затем тяжело лягут железные звенья самой северной в стране магистрали. Той, что уже где-то рождается среди осыпей разрушенных древних скал Байкальского и Северо-Муйского хребтов, что затем прорежет неприступный Кадар, пройдет через Яблоневый и Становой хребты и уйдет к Дуссе-Алиню… На ее пути будет много бурных и коварных рек – Киренга, Витим, Олекма, Нюкжа, Зея, Селемджа, Буря, Амгунь, – которые попытаются остановить этот бешеный ход времени, прервать мучительную поступь магистрали, идущей к своей конечной, однако покуда еще скрывающейся в тумане неясных государственных перспектив цели. Все будет на пути – и эти суровые реки, и эти хребты, и эти россыпи каменных глыб в долинах, и нескончаемые топи, и таежные дебри… Осилит ли все это человек? И если осилит, то какой ценой? И главное – ради чего?..