Уругуру - Алексей Санаев

Среди них мгновенно распространился упорный слух, что Брезе, шутивший накануне с ядовитой ящерицей, пал жертвой ее мести. О чем думали они, глядя на очередную жертву своих жестоких богов? Жертву, посмевшую, в отличие от них самих, не хорониться по ночам за глиняными стенами домов, а в буквальном смысле посмотреть вверх, попытаться проникнуть в древние тайны страшного плато.

Думаю, все они были уверены, что мы уезжаем навсегда, так же неожиданно и поспешно, как и появились здесь. Что мы испугаемся потери одного из нас так же, как пугались другие, сворачивая свои экспедиции. Что мы больше не вернемся сюда.

Но все они ошибались. В вертолете по пути в Сегу, сжав зубы и удерживая на своих коленях голову Жана-Мари Брезе, глядя на мертвенную бледность его лица (глаза с кровавыми зрачками ему удалось закрыть только с прибытием докторов), я уже знал, что вернусь и доведу наше дело до конца. В конце концов, когда Брезе проснется, разве я смогу ему сказать, что мы так и не поймали ему таинственную птицу, кто бы она ни была? Это невозможно. Узнав, что мы свернули из-за него экспедицию, он просто задушит меня, да и все. Нет, сначала мы спасем ему жизнь, а потом все вместе вернемся в Страну догонов. Сейчас, по крайней мере, мы знали значительно больше, чем по прибытии в Номбори, следовательно, были, как никогда, близки к разгадке, в том числе и благодаря безрассудно смелой вылазке нашего профессора биологии.

– Мы перелили ему крови более чем достаточно, – еще раз успокоил нас врач из Бамако, устало присаживаясь на скамейку рядом с нами. – Будем надеяться, что сердечный ритм нормализуется, но ему еще минимум несколько суток нужно лежать под кислородной маской. Мне сложно сказать, сколько времени потребуется на восстановление вашего друга, потому что я не знаю состава отравляющего вещества. Если он выживет, то, думаю, он пробудет здесь не менее двух недель.

– Спасибо, профессор, – поднялась со скамейки Амани. – Мы будем вам звонить. Дайте нам знать, когда он придет в себя. Быть может, он сможет рассказать нам, что с ним случилось на самом деле.

– Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока очнется Жан-Мари, – заявил я Малику, когда мы втроем покинули больницу и сели обедать в ресторане на берегу Нигера, возле старого порта.

Мы сидели на террасе второго этажа, а прямо под нами носильщики в бурнусах и белых мусульманских шапочках грузили в длинные каноэ бесчисленные коробки и грязно-коричневые тюки с поклажей. Отсюда лодки отправятся в изматывающе медленное путешествие вниз по реке в Дженне, Тимбукту, Гао за солью и медью из глубин Сахары.

– Согласен, – сказал Малик.

– Во-первых, у догонов остался Оливье со всем оборудованием, – продолжал я. – И хотя мы договорились, что он немедленно погрузит вещи на носильщиков и переедет в соседнюю деревню, у меня нет уверенности, что один он будет там в безопасности. Нам нужно вернуть Оливье. Или хотя бы оборудование, – закончил я, но усталая Амани едва улыбнулась:

– Алексей, нужно забрать Оливье и покончить с этим. Поверьте мне, ударом по Брезе дело тут не закончится...

Амани была заметно напугана происходящим и считала, что нам нужно дождаться выздоровления Жана-Мари, взять в Бамако надежную охрану и уже после этого, и то быть может, приниматься за новые поиски.

– Во-вторых, – продолжал я, не обращая внимания на малодушные, панические настроения нашего искусствоведа, – за последние несколько дней мы смогли разведать много нового, и я считаю, что мы серьезно продвинулись вперед.

– Согласен, – подтвердил Малик.

– Что мы знаем? – риторически спросил я, строго поглядев в упор на несчастную Амани Коро.

– Не так уж много, Алексей, – заметила она.

– Ерунда, – сказал я ей по-русски. – Прежде всего, мы знаем, что теллемы не вымерли, они продолжают существовать, хотя и не исключено, что только в легендах догонов. Но это значит, что нам необходимо понять, что именно имел в виду несчастный вождь, когда произносил эту фразу. Если они живы, то кто они? Быть может, это люди особого племени, говорящие на щелкающем языке, более древнем и самобытном, чем язык догонов и другие языки Западной Африки. Кто может иметь информацию об этом? Разве что жрецы.

– Мне рассказали об одном предсказателе, который знает потомков теллемов, – торжественно произнес Малик.

– Да? – удивился я. – Кто же?

– Ну, я же не зря торчал у костра с местными жителями все то время, пока вы дрыхли в своей каморке, – рассмеялся Малик. – Я общаюсь, устанавливаю контакты. Я черный, мне больше расскажут. Вот мне и поведали, что в одной из деревень к востоку живет один жрец... Бывший жрец... Якобы он – один из потомков теллемов.

– Он ничего нам не скажет, – недоверчиво покачала головой Амани.

– Скажет! – возразил я. – Вы еще не знаете силы моего убеждения! Малик, в какой деревне он живет, этот полутеллем?

– В том-то и дело, что не помню.

– А кто тебе говорил об этом?

– Предсказатель судеб. Я поморщился:

– Это еще кто?

– В Стране догонов много профессиональных прорицателей. Это тоже жрецы, только служат они не богу Амме, а его сыну, Бледному Лису Уругуру.

Про «бледного лиса» я уже что-то читал, а вот имя Уругуру меня поразило как удар молнии.

– Как ты сказал? Уругуру?

– Да.

Именно это слово стояло на конверте, в котором мне передали посмертную фотографию Чезаре Пагано!

– Это что за лис?

– Это сын бога Аммы, который знает будущее всего человечества. Амани, наверняка, знает больше меня.

– Ничего я не знаю, – раздраженно ответила Амани Коро, и я вдруг испугался, потому что понял: она знает. А значит, скрывает. А значит, нет смысла пытать ее сейчас.

– Где живет этот предсказатель со своим Уругуру? – спросил я.

– Неподалеку от деревни Тирели.

– Значит, поедем туда. Кстати, там был Чезаре, помните, Амани? Он пытался вначале проникнуть в пещеру возле Тирели. Теперь, когда я своими глазами видел в пещере огонь, я думаю, что он был прав: возможно, теллемы до сих пор живут в своих пещерах, куда запрещено заходить обычным смертным. Но единственный способ обнаружить источник этого огня – пробраться в пещеру самим, что представляется максимально сложным.

– Алексей, послушайте, не нужно этого делать! – искренне взмолилась Амани. – Один из ваших друзей погиб, второй при смерти, и неизвестно, выживет ли. Неужели вы не понимаете, что они не остановятся на этом? Вы хотите быть таким же безрассудным, как ваш несчастный Чезаре?

– Какой еще Чезаре? – спросил Малик. – Вы все время о нем вспоминаете...

– Неважно, – отмахнулся я. – Амани, перестаньте говорить банальности. Если мы боимся каких-то ископаемых недоумков, нечего нам было вообще сюда соваться. Мы должны найти теллемов, и точка! Если вы так боитесь за себя, оставайтесь здесь и присматривайте за профессором Брезе. Я возвращаюсь в Страну догонов – и уверен, что найду разгадку.