Месть из прошлого - Анна Барт

– Хм, талантливая художница, – проворчала, скривившись, старуха. – На устройства выставки деньги нужны. Кто ж на хлеб подаст? Рисование – хобби не из дешевых. Здесь работа держит.

– А кем работаете? – заинтересовалась я.

– Содержу бордель, – спокойно ответила немыслимая старушенция, и в очередной раз мы с Муром застыли с вытаращенными глазами.

Товарищи дорогие, это что же такое делается на свете, а?

Через минуту в комнату впорхнула аппетитная полуголая девушка с ушками зайчика в пышных волосах и хвостиком на невесомых трусиках. На подносе в ее руках дымились чашки с ароматным кофе. Девушка-зайчик кокетливо прищурилась на Мура, и тот в ответ приветливо улыбнулся. А меня почему-то охватила жуткая злость: то медсестра в госпитале, то зайка в притоне!

Старушенция буркнула, девушка исчезла, и Мур, увидев мое покрасневшее и насупленное лицо, смущенно закашлялся и нерешительно пробормотал:

– Нам надо ехать, Лиза?

– Ну, ерунда, – отмахнулась старуха. – Глупости. Сегодня тихая ночь, клиентов мало и полным-полно пустых комнат. Выбирайте любую. Допивайте кофе, а завтра я накормлю вас отличным завтраком. У меня первоклассный повар, с огромным опытом работы, – по-детски радостно похвасталась Эрвина.

Мур вопросительно поднял глаза, но я демонстративно отвернулась. Злость прямо-таки распирала меня. Вот вам и суровый полицейский, расследующий убийство бабушки! Только со мной и Аленом строгий да пасмурный, а вон как разулыбался при виде полуголой красотки.

Мур неловко начал прощаться, но вредная старушенция ехидно заулыбалась и решительным тоном, не терпящим пререканий, приказала двигать за ней.

Через почти незаметную в стене дверь мы прошли, как я поняла, в «публичную» часть дома. К удивлению, везде было тихо: ни громкой музыки, ни мрачных вышибал, ни обнаженных танцующих прелестниц. Но, может, они все заняты с клиентами? И потом, с какими борделями я могла бы сравнить заведение Эрвины? Уж так получилось, что никогда ни в один из них не заходила.

Мы дружно протопали мимо уютного полутемного бара, где вокруг стойки сидело несколько прилично одетых мужчин. Они даже не повернули к нам головы, занятые своими разговорами. Из бара неизвестно куда вел длинный пустой коридор.

Вдруг я с ужасом вспомнила, что сумочку с документами и мобильник оставила в джипе Мура. Звонила детям, глупая курица, и по привычке запихнула телефон в «карман» двери, а потом благополучно забыла о нем.

Только-только я собралась решительно объявить об этом Муру, и что нипочем не останусь одна в спальне неизвестного борделя, как оказалась в одиночестве в крошечной комнатке, основным украшением которой являлась огромная многоярусная кровать. Невнятная реплика Эрвины и – дверь захлопнулась, щелкнул замок, затихли шаги в коридоре.

Я осторожно присела на пышную кровать и огляделась.

Над комодом висело зеркало, на прикроватном столике лежала толстая Библия. Я не удержалась и громко, на всю комнату, негодующе фыркнула. Подумать только – кому и зачем здесь понадобится Библия?! Притворство и лицемерие – вот что прежде всего продает этот дурацкий бордель, если вам интересно мое мнение.

Одну стену комнаты полностью скрывали полосатые задернутые гардины. Я подошла к окну, отодвинула штору и… взгляд уперся в идеально покрашенную стену! В комнате не было окон.

Вот это да. Комната-то больше напоминает камеру! Господи, куда меня занесло? Зачем, зачем я согласилась поехать с Муром?

Вот совсем недавно по телевидению транслировали жуткий фильм о запрещенных методах вербовки молоденьких иностранок, которыми пользуются в Штатах сутенеры подпольных борделей. Как раз в заброшенных городах Невады.

Страшный фильм припомнился совсем некстати. Конечно, я не такая уж молоденькая, но… документы остались в машине… И Мур знает, что я стала богатой наследницей…

Почему Эрвина расселила меня и Мура по разным комнатам? Она ведь даже не предложила нам остаться вдвоем, что выглядело бы более чем естественно!

А Мур? Отчего Мур не предложил остаться со мной? Конечно же я не собиралась провести с ним романтическую ночь, но он так незаметно исчез, что я, если бы даже и захотела, ничего не успела бы сказать.

От глупых мыслей по позвоночнику пробежали мурашки, а в желудке, как говорят американцы, «закопошилась стая бабочек».

Стараясь не паниковать, я открыла следующую дверь, за которой обнаружила чистую крохотную ванную комнату. Небольшое оконце, забранное решеткой, находилось под самым потолком. Я встала на крышку унитаза и дотянулась до оконца. Оно было открыто, из него тянуло жаром душной ночи, но ни единого звука не долетало со спящей улицы.

Может, попробовать выбраться отсюда и найти машину Мура, оставленную около рассыпающегося от грязи дома Алена? Но как отыскать этот дом ночью в незнакомом городе? На дворе стояла темнотища, хоть глаз выколи.

Как же так получилось, что, разыскивая подтверждения законного царствования Марины Мнишек, я попала невесть куда?

Вдруг площадка перед оконцем залил яркий свет. Я затаила дыхание за своей решеткой.

– Ты собак спустил? – послышался низкий «шаляпинский» голос.

Ответа на вопрос я не разобрала, но услышала цокот каблучков.

– Домой? – миролюбиво поинтересовался тот, кто спрашивал о выпущенных на волю собаках. – А кто «крышей» сегодня заниматься будет?

– Не я, – ответило мелодичное сопрано. – Она сегодня капризничает, сердится и пьет, Эрвина меня отпустила. Ой, только собаку попридержи, пока в машину не сяду.

– Не спеши, – миролюбиво ответил бас. – Новенькую предупредила? Чтоб не выходила?

– Два раза, – прозвенело сопрано. – Она сказала Эрвине, что наш гость отрывается по полной.

Взревел мотор, зашуршали шины по сухому гравию. Вытянув шею, я увидела красные огоньки отъехавшей к воротам машины.

Потом под окном раздалось громкое чавканье, и показалась собака размером с хорошо упитанного слона. Вид у нее был недовольный и пресвирепый. Уткнув нос в землю, животное неторопливо пробежало мимо оконца, виляя хорошо откормленным и натренированным телом.

Свет погас, двор опять погрузился в темноту.

Так, в любом случае поиски развалюхи Алена-грязнули на сегодняшний вечер отменяются – из дома я ни ногой. Вот и решай дилемму – остаться ночью совершенно одной в незнакомом борделе или быть съеденной зубастым волкодавом?

Я аккуратно спрыгнула с крышки унитаза, тихонько подошла к двери, покрутила ручку и приложила ухо к замочной скважине. В доме царила такая же мертвая тишина, как и на улице.

Странно. Разве в борделях ночью не должен царить праздник веселья и любви, предлагаемой хмельными красавицами всем без разбору гостям? Или бордель находится под прикрытием профсоюзов, кои строго следят за расписанием работающих девушек и выставляют всех клиентов ровно в 9 вечера?