Охота за темным эликсиром - Том Хилленбранд

Вот уже четыре дня они находились в столице герцогства Савойского. Отдали в починку одежду, а в остальном не занимались почти ничем. После бегства из Генеральных штатов им очень нужно было немного отдохнуть. Вместо того чтобы, как было запланировано, плыть из Текселя в портовый савойский город Ниццу по морю, они отправились в путь верхом, и так было всю дорогу, через курфюршество Пфальц и герцогство Вюртемберг, через Брейсгау и Бернерланд до самого Турина.

В Савойе все было мирно, но именно это и тревожило Овидайю. Стояла странная тишина, спокойствие перед бурей. Людовик Великий, и об этом они слышали по пути неоднократно, собирал войска. Возможно, он решил воспользоваться тем обстоятельством, что Леопольд I преследовал турок на Балканах. Говорили, что большая часть императорского войска осаждает Белград, – а значит, находится слишком далеко на востоке, чтобы противостоять французам на западе.

Он обернулся к Марсильо:

– Думаете, будет война, генерал?

– Война есть всегда. Вопрос лишь в том, где. Вы имеете в виду Савойю?

– Да. В воздухе что-то витает, вы не находите?

Старый болонец задумчиво кивнул:

– Я тоже не могу представить себе, что в этом году сохранится мир. Армия Людовика скоро перейдет Рейн. Вопрос лишь в том, нападет она сначала на Испанские Нидерланды или на Пфальц.

– Но, вероятно, не на Савойю? – вклинился в разговор Жюстель.

– Нет, мой юный друг, это маловероятно. Со стратегической точки зрения это интересная местность, однако она небогата. И, кроме того, герцог Савойский до сих пор все время подбрасывал что-то французам, если они слишком уж начинали его донимать.

Жюстель скривился:

– Что-то? Вы хотите сказать, протестантов.

– Да, но это в прошлом. Герцог уже разогнал или перебил всех вальденсов. В дальнейшем ему придется отдавать крепости, или порты, или, возможно, своих дочерей. Я слышал, будто «королю-солнце» очень не нравится, что савойский принц состоит на службе у императора.

– А я еще ничего об этом не слышал.

– Некий Евгений. В военных кругах он считается ближайшим генерал-фельдмаршалом, однако мне это кажется сильным преувеличением.

Жюстель вопросительно уставился на генерала:

– Это имя мне уже доводилось слышать. Вы не думаете, что этот савойец талантлив?

Уголки губ Марсильо опустились вниз.

– Я знал этого парня, когда он был еще ребенком. Донельзя опустившийся и скандальный тип. Поверьте мне, в первом же настоящем бою этот молокосос свалится с коня.

В этот миг в дверь салона постучали. В комнату вошел молодой человек в одежде простого ремесленника и вежливо поклонился, а затем направился к Овидайе:

– Вы просили сообщить, как только они прибудут, сеньор.

Овидайя нахмурился:

– Ты уверен, что это именно та карета?

Молодой человек кивнул:

– Голубой герб с извилистой желтой лентой, как вы и говорили.

Овидайя вложил монету ему в руку. Парень снова поклонился и исчез. Янсен не сдержался и фыркнул. Овидайя вопросительно посмотрел на него.

– Вы ведь обещали покончить с этой чертовой напускной таинственностью. Наверное, у вас, алхимиков, это профессиональная болезнь.

– Я не алхимик, но вы правы. Джентльмены, мне очень жаль, что я так долго держал вас в неведении относительно наших последующих действий.

Овидайя поднялся и подошел к канапе, на котором лежала кожаная сумка на длинном ремне. Достав оттуда сложенный лист бумаги, он подошел к большому столу у камина. Остальные присоединились к нему. Овидайя развернул лист – это оказалась карта Савойи и прилегающих к ней областей. На севере и востоке герцогство граничило со Швейцарской Конфедерацией, Миланским герцогством, владением Испании и республикой Генуя, на западе – с Францией.

– Мы вот здесь, – он ткнул пальцем в Турин, – и скоро поедем дальше, в Ниццу, где нас ждет наше судно из Текселя. Вчера я получил сообщение о том, что оно стало на якорь. Однако прежде, – и он ткнул пальцем в точку в нескольких милях к юго-западу от Турина, – мы поедем сюда, в Пинероло.

– А что там? – поинтересовался Янсен.

– Крепость, – ответил Жюстель, и голос его прозвучал на удивление гулко. – Французская крепость.

– Не понимаю, – удивился Янсен, – мы ведь на территории Савойи, а этот Пинероло находится по меньшей мере в двадцати милях от границы.

Овидайя указал на узкую полоску, протянувшуюся от Пинероло к французской границе и заштрихованную темным цветом.

– Как только что сказал генерал, герцоги Савойские вынуждены постоянно подбрасывать голодному французскому льву то одно, то другое, чтобы откупиться от него. Пятьдесят лет тому назад герцоги уступили крепость Пинероло. С тех пор это французский апанаж^[49]. Область за ним, Праджелато, она… – И он поглядел на генерала в поисках поддержки.

– Не савойская, но и не французская. Что-то вроде крестьянских земель, как будто ничьих.

– Спасибо, генерал. Таким образом, крепость, которую Луи Вобан неоднократно расстраивал, относится к Франции, и христианнейший король использует ее донжон, запирая там неугодных ему людей. Местоположение просто идеальное. Сидящий здесь оказывается вдалеке от своих союзников или друзей, если таковые у него есть.

Жюстель кивнул:

– Говорят, здесь очутился Фуке, бывший министр финансов Франции.

– Из-за чего?

– Он отправлял значительную часть государственных доходов в собственный карман.

– Да, и что? – удивился Янсен.

– И построил себе на них замок роскошнее королевского.

Марсильо по-дружески ущипнул гугенота за бок.

– Вы опустили самую лучшую часть этой истории. – Он обернулся к Янсену. – Фуке, этот хапуга, заказал создание собственного герба. На нем красовалась белка, собирающая орехи. А под ней надпись: Quo non ascendam?

Жюстель и Овидайя расхохотались.

– Я не учил латынь, – проворчал Янсен.

– В переводе девиз означает: «Каких вершин я не достигну?»

Он выжидающе поглядел на Янсена, но датчанин даже не усмехнулся, вместо этого только спросил:

– И кого вы хотите вытащить оттуда?

– Мне тоже хотелось бы это знать, – произнес Марсильо, – но, думаю, не графа-белку^[50], – или я ошибаюсь? Разве он уже не помер?

Овидайя покачал головой: