Серебряный орел - Бен Кейн

Рим, зима 53/52 г. до н. э.

Презрительно ухмылявшиеся фугитиварии подошли ближе.

Секст бросился вперед, пытаясь достать одного из них копьем. Но попытка не удалась: он получил удар мечом и едва не лишился руки. Повторение было слишком рискованным, поэтому они с Фабиолой встали спиной к спине. Однако это мало что изменило. Враги тут же окружили их.

У Фабиолы упало сердце. Узкая улица была пустынна. Но даже если бы кто-то оказался рядом, то вряд ли стал бы связываться с решительно настроенными плебеями. В Риме больше не было официальной власти, способной поддерживать порядок. Это доказал мятеж, поднятый на Форуме. Фабиола выругалась про себя. О чем она думала, покинув крепкие стены своего дома и выйдя на улицу? Сцевола, затаивший злобу за унижение, вряд ли помилует ее. А бежать некуда.

Но она и не собиралась бежать. Это участь трусов.

Внезапно головорезы пошли в атаку — и все кончилось. Фабиола сумела вонзить кинжал в бедро одному из них, а Секст — перерезать горло другому. Однако оставшиеся повалили их на землю и принялись избивать. Фабиола попыталась встать, но получила удар по голове рукояткой меча и рухнула, едва не потеряв сознания. Сексту повезло меньше: его зверски избили, а потом связали, как курицу перед отправкой в горшок. Но убивать не стали. Сцевола заметил, как умело этот раб обращался с оружием. Куда выгоднее было продать его в школу гладиаторов.

Фугитиварии сгрудились вокруг Фабиолы, алчно глядя на нее.

— Взять ее! — велел Сцевола.

Приказ был выполнен тут же. Сильные руки подхватили Фабиолу, и она повисла между двумя верзилами. Ее голова упала набок, длинные черные пряди свесились на лицо.

Вожак фугитивариев схватил ее за волосы, сильно дернул и заставил поднять голову.

Фабиола застонала от боли и открыла глаза.

— Вот мы и встретились, госпожа, — с насмешливой улыбкой сказал Сцевола. — А твоего любовника здесь нет. Он не сможет защитить тебя.

Фабиола смерила его взглядом, полным крайнего презрения.

— И в латифундии его тоже не было, — с огорчением продолжил фугитиварии. — Мы пришли за вами обоими на следующий день после того, как ты отправилась в Рим. Правда, парни?

Парни пробормотали что-то утвердительное.

Сцевола посмотрел в широко раскрытые глаза Фабиолы и хищно улыбнулся.

— Я предупреждал тебя, правда? Никто не может перечить мне безнаказанно.

Фабиола постаралась изо всех сил, чтобы ее голос не дрогнул.

— Что ты сделал?

— Напал перед рассветом. Это самое лучшее время, — с удовольствием ответил он. — Убил твоих ручных гладиаторов. Сжег постройки и забрал рабов, чтобы продать. Но приятнее всего было вернуть беглеца, за которым я гнался. Конечно, его пришлось наказать. — Последовала пауза. — Говорят, евнухи — лучшие слуги для женщин.

Фабиола не смогла справиться с ужасом.

— Корбуло? — выдавила она.

Самое страшное Сцевола приберег напоследок.

— Старый козел был упрям, — с восхищением сказал он. — Все развязывают язык, когда им поджаривают пятки. Но не он. Молчал до тех пор, пока мы не начали ломать ему руки и ноги.

— Нет! — крикнула Фабиола, пытаясь вырваться. — Корбуло ничего не сделал!

— Он знал, где ты, — ответил фугитиварии. — Этого было достаточно.

— Вы все будете гнить в Гадесе! — прошипела Фабиола, из глаз которой хлынули слезы. — Брут отправит вас туда!

Сцевола скорчил гримасу.

— Что-то я его здесь не вижу. Может быть, вы видите? — (Его люди фыркнули и покачали головами.) — А жаль. Придется отложить охоту. Хороший цезарианец — мертвый цезарианец.

Фабиола была потрясена. Великий Юпитер, чем я заслужила такое?

— Но ближе к делу. — Сцевола отпустил ее волосы, взялся обеими руками за ворот и разорвал тунику Фабиолы до пояса.

Открывшееся зрелище заставило его подручных ахнуть.

Фабиола, привыкшая к жадным мужским взглядам, не обратила на них внимания. В ней кипел лютый гнев.

Связанный Секст беспомощно извивался на земле.

Сцевола смотрел Фабиоле в глаза и ласкал ее полные груди.

— Нравится? — шепнул он.

Молодая женщина не удостоила его ответом, но сжалась от ужаса.

Рука фугитивария спустилась ниже и начала поглаживать ее плоский живот. Фабиола пыталась не отпрянуть, понимая, что это только увеличит его удовольствие. Затем Сцевола стащил с нее остатки туники и бросил их на окровавленную землю. За ними последовал лициум. Два бандита держали Фабиолу, переминаясь с ноги на ногу и жадно любуясь ее прекрасным телом.

Сцевола тоже широко раскрыл глаза.

— Сама Венера… — выдохнул он. Толстая рука спустилась ниже и коснулась ее лона. — Но эту, по крайней мере, можно трахнуть.

Фабиола невольно напряглась. Его прикосновение вернуло воспоминания о Гемелле — купце, которому принадлежала все ее семья, — и о ненасытных посетителях борделя.

Фугитиварии улыбнулся и ввел в нее палец.

Это переполнило чашу терпения Фабиолы. С силой, удивившей тех, кто ее держал, она вырвала правую руку, вцепилась длинными ногтями в щеку Сцеволы и оставила на ней четыре глубокие царапины. Скорее удивленный, чем напуганный, фугитиварии отпрянул и грязно выругался. Причинить ему большего вреда Фабиола не сумела: бандиты тут же схватили ее снова. Сладить с ними она не могла. Следовало беречь силы для новой попытки. Она перестала сопротивляться и затихла.

Сцевола, по щеке которого текла кровь и капала на шею, снова шагнул к ней.

— Как дикая кошка, верно? — отдуваясь, спросил он. — Что ж, такие женщины мне по душе.