Пророчество Апокалипсиса 2012 - Гэри Дженнингс

К полудню следующего дня мы вступили в край южных каньонов, туда, где причудливо переплетались промытые в скалах из красного песчаника, отполированные водой и ветром русла горных потоков, которые сейчас высушившее их палящее солнце превратило в извилистое переплетение ущелий и трещин. Единственными живыми существами в этом мертвом краю были редкие насекомые да еще более редкие гремучие змеи, а если что и отбрасывало тень, так пролетавший высоко в небе сарыч. Он кружил и кружил над нашими головами, терпеливо дожидаясь, когда кто-нибудь из нас упадет, и всякий раз, когда его черная тень скользила по мне, холод, несмотря на палящий зной, пробирал меня до костей.

Мы так долго следовали извилистыми, без конца пересекающимися каньонами, что я уже начал опасаться, не ходим ли мы кругами. Однако оказалось, что Звездочет, иссохший старый шаман, дорогу знает. Поначалу я боялся, что он не выдержит трудностей долгого пути, но он оказался хоть и древним, но жилистым и крепким. На самом деле еще неизвестно, кому из нас этот путь давался труднее, ему или мне, со всей моей молодостью и силой.

Во время атаки этот ходячий реликт держался позади и в уничтожении нашего наполовину охотничьего, наполовину грабительского отряда участия не принимал, да и позже в ту ночь держался особняком и даже ел отдельно. Однако с началом похода Дымящийся Щит держал старого шамана возле себя и постоянно обращался к нему за советами.

Время от времени он со своим советником заговаривали со мной и Цветком Пустыни.

— Скажи-ка мне, юный Койотль, — спросил как-то раз Дымящийся Щит, — если бы ты получил возможность вернуться в этот гиблый, никчемный мир в виде любого живого существа по твоему усмотрению, кем бы ты стал?

— Стервятником, — не задумываясь, ответил я, глядя на дюжину крылатых падальщиков, круживших у нас над головами в своей нескончаемой вахте смерти.

Звездочет рассмеялся.

— Что тут смешного? — осторожно осведомился я.

— Смешного тут гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Расскажи ему, Дымящийся Щит, — предложил старик. — Ты ведь часто видишь себя в снах грифом?

— Ты хотел сказать — в моих кошмарах. Да, я вижу себя одним из них, скользящим на воздушных потоках, и боюсь, что смогу вернуться в сей мир в виде одного из этих покрытых кровавой коростой демонов, пожирающих мертвечину.

— А ведь ты явно не согласен с Дымящимся Щитом, — сказал мне Звездочет. — Скажи, почему ты находишь их привлекательными?

— Они витают в небесах, высоко, в одиночестве. У них нет врагов, и их жизнь протекает в мире и спокойствии.

— Почему ты решил, что у них нет врагов? — поинтересовалась Цветок Пустыни.

— А с чего бы кому-нибудь на них нападать? — отозвался я. — Они знай себе кружат в высоких сферах, вне пределов досягаемости, и питаются почти исключительно падалью. А с живыми существами сталкиваются редко, если вообще сталкиваются.

— В нашем мире миролюбие ни от чего тебя не ограждает, возразил Звездочет. — Взгляни на обитающих здесь тварей. Скорпионы вооружены жалами, змеи — ядовитыми зубами. А взгляни на растения, они покрыты колючками и шипами. Здесь ничто не в безопасности — пока оно живо.

— Стервятник в безопасности, — не согласился я. — Никто не захочет есть стервятника.

— Кроме других стервятников, — возразил Дымящийся Щит. — Стоит одному из них дать слабину, и на него нападут, заклюют и пожрут собственные сородичи. Видел ли ты когда-нибудь, как стая вроде той, что парит над нами, дерется из-за потрохов? Из-за вонючих кишок они готовы разорвать друг друга в клочья.

— А самцы грифов пожирают собственных птенцов, — добавил Звездочет, — если мать не может их защитить. И да, из-за вывалившихся потрохов они убьют и пожрут друг друга.

— Из всех тварей наиболее склонны к самоуничтожению мы, — произнес Дымящийся Щит. — Мы убиваем своих сородичей во множестве.

— Здесь ничто не в безопасности, — поддержал его Звездочет. — Ничто.

— Пока оно не мертво, — в который раз повторил Дымящийся Щит.