Тень Земли: Дар - Андрей Репин

Так он и сделал: взлетел на третий этаж по замшелым ступеням и ворвался в проем вроде бы своей двери. И за ним словно захлопнулись ворота; тут было тихо, откуда-то просачивался слабый колеблющийся свет.

„Это что-то новенькое, – подумал Глеб, переводя дыхание. – Может, я проснулся? Но это не наша квартира. Если это игра, то не помню я такого уровня. Куда же это я попал?“

В помещении было пусто. То есть, здесь не только отсутствовали люди, но и вообще ничего не было: ни мебели, ни люстры, ни обоев на стенах, ни паркета на полу. Вскоре выяснилось, что обитаемой была только одна маленькая комната, туда и направился кот.

– Здравствуй, мальчик. Присаживайся здесь, у моего огня. Впереди у нас долгий день, а потом вечер и ночь.

Глеб еще не очухался от того страха, которого натерпелся, и не смог по достоинству оценить новые чудеса. Он опешил, разглядев маленького, заросшего седыми волосами (как древний гриб зарастает плесенью) старичка, и хлопал глазами, пытаясь осознать, видит он его наяву, или это все только кажется. Он даже начал вспоминать, как выходил из компьютерного клуба. Вспомнил все подробно: как в таблице рекордов его фамилия стояла выше фамилии друга и постоянного напарника в играх Лешки Понарокова, как они вышли вместе, обсуждая последний поединок в полузатопленной шахте восьмого уровня, как переходил через дорогу и шел мимо помойки вслед за котом. Глеб глядел на старичка и думал, что с ума он пока что не сошел, это точно. А новый персонаж выглядел не просто необычно, он был вообще не похож на существо, обладающее речью. Казалось, вся его фигура состояла только из носа (большого и бесформенного) и волос, да еще поблескивали в свете пламени глубокие глаза.

– Куда я попал? Где люди? Где Анфиса? И что это было в подвале? И кто Вы такой?

– Ты случайно попал в наш мир, давно забытый людьми. Здесь все не так, как в твоем мире. Когда ты привыкнешь, то, может быть, станешь повежливее. Вернуться назад тебе будет непросто, но мы поможем, когда уснет Страж, – голос старичка был тихим и скрипучим, а слова проникали в самую душу, возрождая отзвуки древних легенд, прочитанных когда-то в затрепанных библиотечных книжках, хотя ничего такого он, вроде бы, и не сказал.

– Не надо вам было мешкать у нас, – продолжал хозяин. – А вы разбудили Стража, и теперь мы все в беде. Сюда-то ему не проникнуть, пока я здесь, не бойтесь. Но и вас он не выпустит.

– Нас, это меня и Анфиску? А где она? И что это еще за Страж, о котором Вы говорите? Я его не видел, кто это?

– Это он унес девчонку, – вставил кот, устраиваясь возле маленького очага, сложенного из неровных закопченных камней.

– Страж унес несносную девчонку! Кто теперь спасет ее душонку? Ха-ха!

Глеб про себя возмутился: мол, нашел, чему радоваться, а когда до него дошло, кто произнес эти слова, он отскочил от очага.

– Угомонись, озорник! – старичок погрозил пальцем веселому огню и успокоил гостя: – Не бойся, мальчик, он не обожжет и не обидит.

– Куда он ее унес? Что тут, вообще, происходит? Странно у вас тут как-то… Кот разговаривает. И из камина голос…

– Странные обычаи есть у людей: говорят «Вы», когда обращаются к одному человеку. Меня это всегда путает.

– А как Вы узнали о наших обычаях, если, живете в другом мире, типа того? – перебил Глеб.

– Ты все узнаешь, если позволишь мне начать и закончить рассказ, – в голосе старичка появилось раздражение. – Сядь-ка вот на скамью.

И сразу все вокруг осудили нетерпеливого мальчика. Заворочалась скамейка: „Расселся тут, невежа“. Тихо застучали деревянные ложки и миски на дощечке у очага: „Как он может! Где его добрая душа!“ Зашелестела травяная подстилка: „Такой наступит и не заметит“. Со всех сторон доносились шорохи и вздохи, а из очага взметнулись искры, и насмешливый голос произнес:

– Гадким мальчикам урок, если им рассказ не впрок!

Только кот сохранял спокойствие, наверное, потому, что сам был гостем; он лениво чистил языком свою шкурку.

– Уймитесь! – прикрикнул хозяин. – А ты, мальчик… Пожалуй, надо тебе кое-что втолковать. Садись и слушай.

После этих слов Глеб почувствовал сонливость, и ему стало так спокойно и легко, как в своей домашней постели в десять часов вечера, когда мама целует его в лоб, приглаживает челку и идет ужинать с папой. Он лег на скамейку, повернувшись к огню и поджав ноги, и уснул. Но глаза остались открытыми, и он будто видел все, о чем говорил таинственный житель неведомого мира.

Много веков прошло с того дня, когда Старобор поселился в этом месте. Он ушел навсегда из дома своего родителя, как только тот передал ему тайны старинной магии. Такой был обычай у домовых хозяев – смолоду они покидали семью и искали себе пристанище у чужих людей, там, где скрещивались в одной точке три опорные линии жизни: линия солнца, линия луны и линия времени. Некоторым не везло, приходилось скитаться годами. Старобор искал два года, пока не нашел просторную усадьбу, только что отстроенную, в которой поселилась веселая боярская семья, и уж с этого места – ни на шаг. Вокруг был лес, а с запада – поле и деревенька с двадцаток домов. Покой и птичий щебет. Хотя о покое Старобор тогда не думал. Был он молод, и ему нравилось устанавливать в доме свои порядки, играть с детьми и дурачить взрослых. Были у него и обязанности: создавать домашний уют, заботиться о скотине, а главное – оберегать дом от злых духов и от злых людей. И ведь справлялся не хуже других, более опытных! Люди считали усадьбу счастливой.

– Духов недобрых я держал в узде, распоясавшихся гнал прочь; не только у ворот моих, но и до самых Поддубных топей было спокойно. Радостно рождались в нашей усадьбе дети, счастливо жили и спокойно уходили к земле глубокими старцами. Никто не мешал. На пажитях всего росло вдоволь, мед не переводился и лес кишел дичью. Деревня разрасталась, люди тянулись к нам. Войны, конечно, были, мы слышали о бедах, но нас не задело, разве что чуть.

Оттого что жили уединенно, нас не только события, а и слухи долго стороной обходили. Веками жили, как жили. И не сразу заметили перемены к худшему. Но с каждым поколением все тише становилось в доме, потому что разъезжались дети, а если и наведывались изредка, то казались чужими; они приносили все