Борель. Золото - Петр Петров

В новой шахте, заложенной в семнадцатом году рядом с золотоносной жилой, внезапно открылся родник. До прибытия Василия рабочие под руководством отчаявшегося Вихлястого трое суток боролись с сильным напором воды, но работу все же пришлось приостановить. В нижнем забое Вихлястый приказал вырыть колодец, но десять пар рабочих не поспевали откачивать желтую жидкость, которая разливалась по проходам и угрожала проникнуть в дальние забои.

— Пропали наши животы! — закричал Вихлястый, узнав спустившегося в шахту Василия. — Вы там женитесь да звонарите, а тут потоп одолевает!

Вихлястый в грязи с ног до головы бродил в полумраке шахты и с двадцатью шахтерами закладывал стену из толстых бревен.

— И ты думаешь этим удержать? — принужденно улыбнулся Василий, которого больно задели слова управляющего.

— А что же делать? — Вихлястый растопырил руки и остекленелыми глазами смотрел на топтавшихся в жидком месиве рабочих.

— Работу бросать думаешь, али как? Ведь мы только до ладного золотишка добрались…

— А ты думаешь, всю воду отсюда вычерпаешь? — насмешливо упрекнул старик материальный.

— Тогда одна смена только и будет заниматься откачкой, — поддержал Василий.

— А зимой все равно вода волю возьмет, — загорячился материальный. — Воде надо отвод дать.

Вихлястый широко размахнулся и бросил в грязь сверкавший в руке топор.

— Учителей набралось… Делайте, как знаете.

На следующий день началась закладка водоотливной камеры.

…Ясные северные дни и белые ночи резко сменились серым мороком и холодными ночами. И хотя тайга еще колыхалась вечнозеленым разливом, но подступающие с каждым днем морозы с северными ветрами сметали последние краски с березняков и осинников, засевших в лощинах между кедрами.

Забереги Удерки по утрам сковывались тонкой слюдянистой коркой льда. Приисковый молодняк кучками бродил по тайге, собирая бруснику.

Но вокруг драг и на руднике еще кипела напряженная работа. Чувствуя окончание сезона, Василий и Яхонтов нажимали на все места, где можно было двинуть дело вперед.

Драгеры уже чувствовали перемену Василия. Вернувшись с Баяхты, он ходил хмурый и замкнутый.

— На дедовской снастине едем, — глухо сказал он, прислушиваясь к фырканью паровика на драге.

Яхонтов наклонил голову и медленно подошел к золотопромывочному аппарату драги номер один.

Человек пять рабочих стояли по бокам шлюзов и прислушивались к невнятным словам директора и Василия.

— Свою надо заводить, — отозвался старший драги. — Это ее на мазе держишь, так дюжит пока.

На шлюзах блестела золотая россыпь и куски сланцевидной породы.

— Ты куда задумал? — спросил старик с сивой бородой, не расслышав как следует разговоров директора с Василием.

Василий насупил густые, похожие на крылья, брови и, достав из кармана бумагу со штампом, поднес ее к лицу Яхонтова.

— Вот она, легкая на помине, — усмехнулся он. — Еду на рабочий факультет, в Томск.

Большие черные глаза Василия смеялись в темных яминах, останавливаясь на знакомых лицах приискателей.

На драге затихла машина. Рабочие окружили Василия и директора.

— Что доспелось? — спросил пришедший секретарь Залетов.

— Васюха вот дурит, — махнул рукою старик. — Уматывать в город, что ли, собрался?

— Как? Без головы нас оставляет?

— Хватит с вас голов, — махая руками, смеялся Василий.

— Голов-то много, только не отесаны, — заметил кто-то из рабочих.

— Вот и начнем тесать, — подхватил Василий.

На палубе снова заработала машина, номера заняли свои места.

Придерживаясь за канат, Василий поманил к себе Яхонтова.

— С золотом скоро надо ехать, — сказал он, наклоняясь.

Но Яхонтов знал, что ему хочется сказать что-то более важное.

— Так ты серьезно думаешь совсем удрать?

— А как же? Мне здесь оставаться просто тяжело.

Он выпрямился и бегло заглянул в глаза директора.

— Знаешь, Борис Николаевич, я и сейчас злюсь на себя за свою глупость с Лоскутовой. Обижайся не обижайся, а я хочу прямо сказать, что мне жаль Валентины, твоей жены. Сам, может быть, я испакостил дело. Я знаю, что она дорожит тобой, но я не могу. Теперь я уезжаю и хочу, чтобы вы оба знали правду обо мне. Ты говоришь, что из меня выйдет инженер. Я тебе верю, как отцу родному, и налягу на учебу обоими плечами. А за дело я не боюсь, пока ты здесь.