Корабль Рима - Джон Стэк

Маневр при абордаже, когда необходимо стать параллельно вражескому кораблю, не требует большого искусства — нужно лишь набрать большую, чем у противника, скорость. Три командира «Аквилы» согласились, что торговцев и рыбаков можно обучить этому простому маневру меньше чем за неделю. Теперь проблема отсутствия опыта переходила к легионерам. Тренировка морских пехотинцев занимает несколько месяцев — способность быстро и успешно переправляться на палубу вражеского корабля жизненно важна в первые минуты абордажа. Кроме того, морским пехотинцам придется отказаться от своих любимых скутумов, а их умение сражаться в пешем строю ничем не поможет на борту судна, поскольку они будут вооружены лишь гоплоном и гладием.

— Гай, Луций, — перебил подчиненных Аттик, пытаясь вернуть дискуссию в нужное русло, — мы уже поняли, что за имеющееся в нашем распоряжении время можно обучить экипажи маневрам для абордажа, но не тарану.

— Да, — в один голос согласились они.

— Кроме того, мы признали, что за отведенное время традиционными методами мы не успеем научить легионеров высаживаться на палубу и вести там бой.

— Да, — снова согласились Луций и Гай, причем Луций вздохнул, поскольку разговор все время возвращался к одним и тем же трудностям.

— Ну вот. Нам нужно сосредоточиться на решении только одной проблемы. Мне кажется, что с экипажами будет сложнее, и поэтому предлагаю подумать над абордажем. Мы должны найти способ переправить солдат на вражескую палубу — в достаточном количестве и вместе со скутумами. Если они окажутся там, их уже не остановишь.

— Если… — задумчиво повторил Гай.

В каюте снова стало тихо — все трое погрузились в размышления. Решение так и не было найдено, когда час спустя в дверь каюты постучали. Прибыл гонец.

* * *

— Гонец! — крикнул Домициан со двора.

Затем старший слуга повернулся спиной к воротам и побежал в атриум особняка Капито, повторяя сообщение. Септимий услышал его крик в маленьком, закрытом со всех сторон дворике в глубине здания, где упражнялся в фехтовании. Бросив деревянный меч на землю, центурион быстрым шагом пошел через дом к воротам и на полпути встретил Домициана.

— Гонец, конный, — сообщил старший слуга.

Септимий кивнул и прошел мимо него к выходу. Через главные ворота во двор въехал конный преторианец. Заметив Септимия, гонец направился к нему.

— У меня сообщение для центуриона Капито и капитана Перенниса с «Аквилы», — объявил он.

— Я центурион Капито. Капитан Переннис находится в каструме Остии, — ответил Септимий.

Преторианец кивнул. Второй гонец, направленный в Остию, разыщет капитана. Всадник окинул взглядом стоящего перед ним Септимия — пропитанная потом туника и черные спутанные волосы придавали ему дикий, необузданный вид. Проклятые морские пехотинцы, подумал преторианец.

— Мой начальник, старший консул Сципион, приказывает…

— Сойди с лошади и доложи как положено, — суровым голосом прервал его Септимий, от которого не укрылся презрительный взгляд гонца.

Преторианец помедлил, но не больше секунды. Угроза, прозвучавшая в голосе центуриона, пробудила в нем солдатский инстинкт. Он спешился.

— Мой начальник…

— Как положено! — вновь перебил его Септимий; в его голосе звенел металл. — Ты обращаешься к старшему по званию, солдат. Даю тебе последний шанс.

Центурион выпрямился в полный рост — шесть футов и четыре дюйма, — на полголовы возвышаясь над гонцом. Преторианец почувствовал: жизнь его висит на волоске — несмотря на то что он был вооружен, а центурион нет.

Гонец поспешно вытянулся в струнку и отсалютовал, ударив кулаком по нагруднику; смотрел он теперь прямо перед собой, как того требовал устав.

— Осмелюсь доложить, — произнес он. — Мой начальник, старший консул Сципион, приказывает немедленно прибыть в его дом.

Септимий помолчал, размышляя, не наказать ли преторианца за нарушение субординации. Гонец, словно прочитав мысли центуриона, инстинктивно сжался в ожидании удара.

— Очень хорошо, — неожиданно произнес Септимий. — Можешь быть свободен, — прибавил он, рассудив, что не стоит отсылать назад телохранителя Сципиона с подбитым глазом.

Преторианец отсалютовал, вскочил на лошадь, развернулся и галопом пустился по улице.

— Домициан!

— Да, Септимий. — Старший слуга шагнул во двор из дверного проема, откуда он наблюдал за происходящим.

— Прикажи собрать мои вещи и приготовить лошадь.

Коротко кивнув, Домициан удалился. Септимий подошел к главным воротам и посмотрел вслед гонцу, прокладывавшему себе путь сквозь уличную толпу. Центурион повернулся и скрылся в доме, но через минуту появился вновь, уже в полном боевом облачении. Затем вскочил на лошадь, которую удерживал конюх, и выехал за ворота.

* * *

Аттик медленно приближался к городскому дому старшего консула — по узким улочкам можно было ехать только легкой рысью. Капитан следовал за преторианцем, присланным в Остию, надеясь, что тот проложит путь через город к дому сенатора. Аттик привык к морским просторам и мог, ориентируясь по солнцу и звездам, без труда проложить любой курс среди неотличимых друг от друга волн, но в замкнутом пространстве улиц Рима терял ориентацию. Свернув в огороженный двор городского особняка сенатора, он увидел Септимия, стоявшего у входа в атриум.

— Наконец-то, — сказал центурион. — Пришлось тебя ждать.

Аттик кивнул и улыбнулся, прекрасно понимая, что Септимия снедает такое же любопытство.

— Догадываешься, зачем нас позвали? — спросил он, спрыгивая на землю рядом с Септимием.

— Нет. Но проезжая через площадь, я слышал, как люди говорили, что сенат одобрил постройку флота и что командовать им будут Сципион и Дуилий.

— Дуилий? — переспросил Аттик, проходя через арку в тихий атриум.

— Младший консул, избранный на этот год. Владеет половиной земель в окрестностях Рима, и урожай с его полей поступает на все рынки города.

Аттик кивнул, осознав, что почти ничего не знает о самых богатых людях города и влиятельных членах сената.

Внутри их ждал командир преторианской гвардии.

— Следуйте за мной, — отрывисто приказал он, хотя его ранг был не выше, чем у капитана и центуриона.

— Как всегда дружелюбен, — пробормотал Септимий.

Преторианец провел их через несколько комнат — некоторые явно предназначались для развлечения гостей и пиров, назначение других оставалось непонятным — разве что для демонстрации великолепных статуй, украшавших дом. Особняк был очень большой; скромный внутренний дворик и атриум казались маленькими по сравнению со всем зданием. Сципиона они нашли в еще одном тенистом внутреннем дворе. Он сидел один, погрузившись в размышления. Появление Аттика, Септимия и начальника охраны старший консул, казалось, не заметил.