Гладиатор. Книга 4. Месть - Саймон Скэрроу

Марк сосредоточился, и на него нахлынул поток картин и чувств. Он заставил себя выстроить мысли по порядку и рассказал друзьям о том, что было.

– Я так и думал, что это Эврай, – сказал Фест. – Я ему с самого начала не доверял.

Луп бросил на него испепеляющий взгляд:

– Не слишком ли поздно об этом говорить?

Фест пожал плечами:

– Да уж, все было проделано весьма искусно. Следует отдать должное Дециму, он умеет организовать дело. Просто стыд, что он действует против Цезаря. Мы могли бы с толком использовать его в Риме.

Марк удивился:

– Ты как будто восхищаешься им?

– А почему бы и нет? Пусть даже он мой враг, это не значит, что я не могу оценить его умения. Политики, деньги, арена – все это в итоге сводится к одному. Или ты набираешься опыта и хорошо ведешь свои дела, или тебя раздавят другие. Везде одно и то же, – задумчиво добавил Фест. – Вот только очень жаль, что ты все-таки не убил его, когда тебе подвернулся шанс, Марк.

– Я старался, уж поверь мне. Возможно, в следующий раз…

Фест искренне расхохотался и хлопнул Марка по плечу:

– Вот это боевой дух! Никогда не говорит о смерти!

– И это притом что мы вскоре умрем, – с горечью произнес Луп, поднимая руку и показывая на брешь между скамьями. – Вон там – арена. И мы ничего уже не можем изменить. Они собираются вытащить меня на песок и привязать к столбу, а потом голодные дикие звери начнут меня рвать. Они разорвут меня в клочья… в клочья…

Лицо Лупа скривилось, и он крепко сжал губы, стараясь удержать рыдания. Марк мог только наблюдать за другом, не зная, как его утешить. Да и какое тут могло быть утешение? Луп ведь говорил чистую правду.

В конце концов неловкое молчание нарушил Фест. Он осторожно откашлялся:

– Луп… я не стану тебе лгать. Да, почти наверняка именно это и произойдет. Но я не скажу, что у нас вообще нет шансов спастись…

Луп тряхнул головой:

– Прекрати! Не говори так! Я не хочу обольщать себя надеждой!

– Отлично. – Фест прикусил губу, принимая тяжелое решение. – Если тебе не под силу встретиться с тем, что нас ждет, есть другой путь.

Марк нахмурился:

– Другой путь?

Фест кивнул:

– Мы не обязаны умирать там, на арене. У нас все еще остается выбор в том, как именно нам умереть. Хотя бы это есть.

Марк мгновенно его понял. Но покачал головой:

– Это не для меня.

– Тебе и не придется это делать. Сделать могу я, ради тебя и Лупа. Я могу это сделать быстро и почти безболезненно. А уж потом позабочусь о себе.

– Что?.. – Луп уставился на телохранителя как на сумасшедшего. – Ты предлагаешь убить Марка и меня?

– Убить? Ну да. Но наместник все равно именно это для вас и приготовил.

Луп замотал головой и отшатнулся назад, вытягивая перед собой руки.

– Нет! Нет! Держись от меня подальше!

Фест был не в силах дольше сдерживать свою душевную боль.

– Послушайте, мальчики! Вы когда-нибудь видели, как умирают люди, которых приговорили к тому, чтобы их разорвали звери?

Луп отрицательно покачал головой.

– Это ужасная смерть, Луп. Одна из самых страшных. Ты должен это знать. Думаешь, мне легко было предложить вам такое? – У Феста надломился голос. – Вы двое – вся семья, которая у меня есть. Ближе вас никого у меня не было. И мое сердце просто не выдержит, если мне придется видеть ваши чудовищные страдания на арене. Унизительную гибель. Я могу предложить вам другой конец. Но выбор остается за вами. Подумайте как следует. Если вы этого захотите, я смогу вам помочь. Если нет – ничего не говорите, а я больше не стану об этом упоминать. И мы вместе встретим то, что нас ждет.

Прежде чем Луп смог ответить, раздался пронзительный рев труб, и толпа радостно взревела, топоча ногами. Те, кто сидел в клетках под трибунами, едва не оглохли.

– Начинается! – Фест сложил ладони рупором и поднес ко рту, чтобы его было слышно сквозь поднявшийся шум.

Друзья придвинулись вплотную к прутьям клетки со стороны арены и стали всматриваться сквозь щель. Толпа понемногу затихла, и, когда наступило почти полное молчание, зазвучал чей-то голос. Марк сразу его узнал: это был Эврай.

– Граждане Афин! Римляне! Достойные путешественники из дальних краев! Всем вам рады на этом великом празднике, устроенном в честь наместника Гая Сервилия и народа Рима! В следующие пять дней вы увидите наилучшие представления, какие только происходили в этих краях. Вы будете участвовать в грандиозных развлечениях, ничего подобного еще не видел мир! И спустя годы, когда люди будут слушать ваши рассказы о том, что сделал для вас наместник Гай Сервилий, они будут проклинать себя за то, что не пришли сюда и не увидели того же самого, не наблюдали за наилучшими боями гладиаторов и прочим. Вы можете считать особым благословением то, что очутились здесь. И увидите все собственными глазами. И услышите собственными ушами. И ощутите своими сердцами. Так пусть начнутся игры!

Толпа снова оглушительно взвыла и затопала ногами по доскам под скамьями, а Марк подумал, не обрушится ли весь стадион под напором такого количества ботинок и сандалий. Но доски выдержали, и трубы загудели снова, и из выхода в дальнем конце арены появились жрецы – три суровые фигуры в белых одеждах с капюшонами. За ними несколько молодых служек несли небольшую жаровню, в которой уже горел огонь, а другие вели предназначенную в жертву козу; белая шкура животного сияла на солнце, а коза тревожно блеяла.

Жрецы вознесли вверх руки в кратком обращении к богам, а потом старший из них выхватил нож и перерезал козе горло. Коза один раз сильно дернулась, заливая песок арены кровью, и тут же затихла. Жрец вспорол ей грудь, вынул сердце и стал внимательно его изучать. Толпа выжидательно шепталась… но вот наконец жрец поднял голову и сообщил, что предзнаменования благоприятные. Боги благословляют игры, представление может начинаться. Толпа радостно загудела, когда жрец бросил козье сердце в огонь жаровни, чтобы боги могли испробовать мясо и насладиться жертвенным дымом.

– Да, вот это удивительно, – сухо заметил Фест. – Хорошие знаки? Хотелось бы увидеть…

Марк посмотрел на него:

– А ты когда-нибудь видел, чтобы предзнаменования были дурными?

– Ты о чем? Нет, не видел.

Жрецы покинули арену, и появилась процессия главных участников. Впереди шли гладиаторы в сверкающих церемониальных доспехах, взмахами рук приветствуя толпу. За ними следовали повозки, наполненные булками, сдобными лепешками и медовым печеньем; все это рабы бросали в толпу. К тому времени, когда началось первое выступление – акробаты, Марк уже потерял интерес к происходящему и сел на солому отдохнуть. Остальные присоединились к нему; друзья почти не разговаривали. Говорить было просто не о чем, и они сидели, погрузившись каждый в свои мысли.