Последние из Валуа - Анри де Кок

Она протянула графу руку, которую тот пожал без всякой злобы.

– Я на вас не сержусь, Елена, – сказал он. – Останетесь позавтракать со мной?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что сегодня настроение у меня хуже обычного. Не доказала ли я вам это, грубо отчитав вас из-за пустяка, мой бедный друг?

– Вам в Париже тоскливо?

– О, меня здесь угнетает не только тоска, но и предчувствие некой огромной катастрофы.

– Полноте!

– Да-да, и подобные опасения отнюдь не беспочвенны. Я ведь вам еще не рассказывала о том, что со мной приключилось под Греноблем, по пути из Флоренции в Париж?

– Нет, но обещали рассказать.

– Что ж, пусть тогда будет по-вашему: я позавтракаю с вами и за столом поведаю вам эту историю. Но что это за перстень на вашем пальце? Никогда его не видела.

– Подарок Луиджи Альбрицци.

– Великолепная вещица!

– Вы находите?

– Но… Вы вновь сочтете меня суровой, Лоренцано – хотя на сей раз моя суровость вполне безобидна, – но вам не кажется, что, нося эту жемчужину, вы теряете ваши природные перлы?

Граф принужденно улыбнулся.

– Да, представьте себе, что в последние дни я потерял два зуба… Решительно, не знаю, чему это приписать.

– Без боли?

– Без малейшей боли.

– Странно.

– Странно и крайне неприятно, так как мне всего тридцать пять лет.

– А в таком возрасте люди зубов определенно не теряют. Бедный Лоренцано! Признайтесь, что подобные потери могут стать большой помехой победам.

Шутя таким образом, Тофана проследовала за графом в столовую.

– Вижу, – промолвил граф, вновь вымучив улыбку, – что ваше дурное настроение не мешает вам шутить, Елена. Вот что значит оставаться молодой и красивой! У вас нет ни капли жалости к тому, кто стареет!

Тофана покачала головой.

– Вы тоже надо мной смеетесь, – сказала она, – и имеете на то полное право.

– Нет, клянусь честью, моя дорогая. Вы сегодня как никогда прекрасны! И хотите, дам вам совет, чтобы отогнать преследующую вас грусть. Во Франции, под крылом королевы-матери, вы в полной безопасности, и сыновьям вашим ничто здесь не грозит. Заведите любовника; это вас развлечет.

В глазах сицилийки зажегся, но тут же погас какой-то странный огонь.

– Любовника! – повторила она. – Я давно покончила с любовью. И единственный человек, который повстречался мне в последнее время, и чье сердце я хотела бы завоевать, единственный, рядом с кем мое сердце билось быстрее обычного, уже, должно быть, не жилец на этом свете.

– Ого! И кто же этот человек?

– Его звали Филипп де Гастин.

– Филипп де Гастин? Зять барона Робера де Ла Мюра?

– Да!

– Действительно, моя бедная Елена, если это тот, на ком вы остановили свой выбор, вам не остается ничего другого, как выбросить его из головы.

– А, так вы слышали…

– О последнем подвиге барона дез Адре в замке Ла Мюр? Да при дворе только об этом и судачат!

– Но что сотворил барон дез Адре?

– Что сотворил! Да застав врасплох барона де Ла Мюра и его гостей прямо посреди свадебной вечеринки, он, по своему обыкновению, отдал женщин и девушек в руки своих солдат, а мужчин, больших и маленьких, молодых и пожилых, одного за другим заставил прыгать с верхней платформы донжона, после чего разграбил и предал огню замок! Вы не ошиблись, моя дорогая: как и имение Ла Мюра, Филипп де Гастин, его тесть и супруга, все его родные и друзья, превратились в золу… в пыль!

Тофаны вздрогнула от ужаса.

– Этот барон дез Адре – негодяй, каких мало! – воскликнула она. – Но король… Екатерина Медичи… принцы… что они говорят об этом новом преступлении сеньора де Бомона?

– А что они могут сказать? Похоже, барон де Ла Мюр нанес дез Адре оскорбление, и тот лишь отомстил.

– Трусливо убив более двухсот человек?

– За свою жизнь дез Адре убил множество гугенотов, а король и королева гугенотов на дух не переносят.

– Но ведь барон де Ла Мюр и Филипп де Гастин не были гугенотами!

– Это так! Но они были врагами дез Адре! Неужели вы думаете, что король и королева-мать захотят лишиться столь верного слуги, который завтра еще может им пригодиться? Но откуда, Елена, об этом известно вам? Неужели вы были…

– Да, я была в замке Ла Мюр, где просила гостеприимства, в ту самую минуту, когда туда ворвался дез Адре со своими разбойниками.

– И он вас отпустил? В таком случае вам чрезвычайно повезло.

– Я предъявила ему охранную грамоту, подписанную госпожой Екатериной Медичи.

– И, отвесив вам поклон, дез Адре позволил вам уйти? Вот видите! Его сердце еще не совсем очерствело. Он уважает красоту и могущество… Но вы говорили, что в окрестностях Гренобля – вероятно, уже после вашего визита в Ла Мюр, – с вами случилось некое происшествие, о котором у вас остались не самые лучшие воспоминания?

– Да. Слушайте.

По приказу хозяина слуги, сервировавшие стол, уже давно удалились, но из предосторожности, прежде чем Тофана начала свой рассказ, граф все же запер двери столовой.

Рассказ этот мы повторять не будем – читатель уже знает его содержание, так как присутствовал при встрече мнимой графини Гвидичелли с людьми, которым было известно не только ее настоящее имя, но и цель ее приезда во Францию…

Когда Тофана закончила, граф воскликнул, нахмурившись:

– Дьявол! Дело обстоит более серьезно, нежели я полагал. Кто эти люди, которые знают столь многое? Возможно, Елена, вам следует рассказать об этой встрече королеве-матери.

– Я и намеревалась, но затем подумала…

– Подумали?

– Вдруг, испугавшись того, что орудие ее ненависти, ее возмездия, стало известно, королева-мать решит отказаться от моих услуг?

– Действительно, она может отослать вас обратно в Италию.

– А я хочу остаться во Франции, в Париже.

– Рядом с вашими сыновьями! Это понятно. Кроме того, слова этих людей… этого человека, так как с вами говорил только один из них…

– Да, и я узнаю его голос из тысячи, уверяю вас.

– Слова этого человека весьма туманны. «Не пройдет и трех месяцев, – заявил он вам, – как ты убедишься, что мы не обманывали тебя, говоря, что знаем имена тех двух персон, которых ты собираешься убить в Париже!» Но имена этих двух персон он ведь не назвал?

– Их он мне сообщить отказался.

– Возможно, он и не знал их. Пытался вас запугать, только и всего. Очевидно одно: этот человек и его спутники будут не из числа ваших друзей.