Последний инка - Яков Свет

Как тать в ночи, как оборотень, иезуит обязан проникнуть в стан врага, и коли заставит нужда, то совсем не грех принять вражескую личину. Иезуит – воин Иисусов – сражается в миру. Сегодня он в черной сутане, завтра – в офицерском мундире, послезавтра – в профессорской тоге. Но всегда и везде он боец, послушный воле ордена.

Благо только то, что идет на пользу ордену и церкви. Ради этого высшего блага иезуит может применять любые средства: клевета, яд, кинжал – все дозволено.

Ядом или кинжалом нельзя убить живую мысль. Зато ее можно выхолостить, вывернуть наизнанку. Вползайте же, сыны мои, внушал Лойола, на академические и университетские кафедры, принимайте на вооружение буквари и указки. Овладевайте душами, пока они юные, вытравляйте из этих теплых душ сомнения. Наука должна быть служанкой церкви, покорной и верной.

И сыны Иисусовы взяли в свои руки школы и университеты. Сыны Иисусовы свили свои тайные гнезда при дворах протестантских государей, в свою липкую паутину они втянули Австрию и Польшу, Баварию и Бельгию. Они проникли в Индию, Китай, Японию, они сеяли смуту в Лондоне и Стокгольме. Их выкормыш Равальяк убил короля-вольнодумца Генриха IV, их агент Гай-Фокс едва не взорвал английский парламент. Они создали свое государство в Парагвае. Они пытались создать иезуитское царство в Московии – это они, а не тень Грозного, усыновили Лжедмитрия и указали ему путь на Москву.

Но в то время, когда Лима объявила тайную войну Вилькапам-пе, иезуитов в Перу было еще мало, и вице-король воспользовался услугами августинцев.

Поступил он так прежде всего потому, что августинцы давно уже обосновались в Куско, пустили глубокие корни в краю теплых долин. Надо, однако, сказать, что и Хуан Виверо, и наместник сделали не лучший выбор, послав в Вилькапампу брата Маркоса. То был человек невежественный, грубый и вздорный.

Впрочем, весьма возможно, что именно такими качествами и должен был обладать лазутчик, засылаемый в страну инки. Если бы Титу-Куси, осердившись на буйного августинца, снял ему голову с плеч, вице-король на «законном основании» мог бы объявить Вилькапампе войну. В более поздние времена господа колонизаторы не раз прибегали к подобным приемам.

Map косу в Куско твердили, что в Вилькапампу он попадет, разве лишь, если у него вырастут крылья. Но августинец добрался до царства Титу-Куси пешим ходом. Инка встретил Маркоса весьма неприветливо, ибо чуть ли не с первого дня Маркое принялся бичевать «языческую скверну», в которой «погряз» Титу-Куси.

Инка сперва терпел эти поучения молча, но скоро они ему надоели. Чтобы отделаться от назойливого наставника, он выдворил его в селеньице Пикуру, что лежало в двух переходах от Виткоса. В Пикуре Маркое построил часовню и принялся обращать в «истинную веру» местных жителей. Но и здесь ему не слишком повезло. «Индейцы, – доносил он, – бегут от меня и клянут на все лады святое учение, в коем я их наставляю. А большинство из тех, кого я крестил, – заклятые враги Христа, нашего спасителя. Тверды в вере лишь индейцы, пришедшие сюда из Куско».

В Лиме Маркосом были недовольны. Он не оправдал тех надежд, которые на него возлагали. И решено было послать в Виль-капампу в помощь этому незадачливому апостолу еще одного августинца. На этот раз направили туда человека, куда более ловкого и обходительного – брата Диего Ортиса. Ортис считался не только искусным проповедником, но и очень сведущим лекарем, а во врачах инка нуждался гораздо больше, чем в апостолах.

Ортис лечил и развлекал Титу-Куси, не досаждал ему нудными проповедями и аккуратно посылал в Куско донесения о состоянии дел в Вилькапампе.

Инка кормил его из своих погребов, чем довел до белого каления завистливого Map коса. «Полагаю, – писал Маркое, – что достойному пастырю надлежит завоевывать души, а не пробавляться подачками»,

Маркосу, вероятно, объяснили, что окольные пути порой бывают короче прямых дорожек. И в самом деле, Ортису удалось, и при этом очень скоро, добиться многого. Он открыл еще одну церковь, он получил разрешение проповедовать среди детей, ему дозволено было водрузить несколько крестов на дорожных перекрестках. И самое важное – инка рассказал ему о священном городе на горе Мачу-Пикчу. Более того, Титу-Куси разрешил монахам посетить этот город, наглухо закрытый для иноземцев.