Следы ведут в прошлое - Иван Головня

Бородавченко достает из ящика стола небольшой, исписанный ровным мелким почерком лист бумаги и протягивает его Ветру. Атаман осторожно, будто лист этот не бумажный, а из тончайшего хрусталя, берет его в руки и с благоговейным выражением на лице читает, усердно шевеля по привычке губами. Дочитав письмо до конца, Ветер с еще большей осторожностью возвращает его назад.

– Теперь вы понимаете, о чем идет речь? – пряча письмо в стол, спрашивает Бородавченко.

– Да! – спешит с ответом вновь разволновавшийся атаман.

– В таком случае перейдем ко второму вопросу. Разумеется, мы могли и не вызывать вас сюда, пан атаман. Но нам хотелось видеть собственными глазами того, кому мы вручаем власть над целым уездом, – Бородавченко встает и продолжает торжественно, с пафосом: – Вверенной мне властью и с личного согласия и благословения нашего Головного атамана Симона Васильевича Петлюры назначаю вас, Роман Михайлович, войсковым атаманом Сосницкого уезда. Поздравляю!

– Спасибо! – Ветер вскакивает из-за стола, тянется по стойке «смирно» и таращит на Бородавченко рыбьи глаза. – Буду стараться оправдать оказанное мне доверие! Вы не пожалеете, что назначили меня на этот ответственный пост!

Все поздравляют Ветра. Его руки заметно дрожат, но он не обращает на это внимания.

– Но! – сев и подождав, когда то же самое сделает Ветер, совсем другим тоном, сухо и деловито, говорит Бородавченко. – Но к своим новым обязанностям вы приступите лишь в свободной Соснице, которую вам же и предстоит освобождать. Там же и получите приказ о вашем назначении уездным атаманом.

Заметив, что Ветер ерзает на стуле, порываясь что-то сказать, Бородавченко вопросительно смотрит на атамана.

– У вас имеются возражения?

– У меня нет возражений, – торопливо отвечает Ветер. – Я во всем согласен с решением губповстанкома. Я хотел лишь спросить… Могу я узнать о масштабах восстания. Я в том смысле… Словом, я насчет поддержки. У меня ведь не так уж и много сил, чтобы самому захватить Сосницу. Да и с оружием…

– Законное беспокойство. Подобное беспокойство можно только приветствовать. Чувствуется серьезное отношение к делу. Можно не сомневаться, что власть в Сосницком уезде мы передаем в надежные руки.

Байда и Жук в знак согласия дружно кивают головами.

– Чтобы развеять вашу тревогу, Роман Михайлович, – продолжает Бородавченко, – скажу лишь одно. Одновременно с вами, в одну и ту же минуту, восстанет вся Украина, а ровно через час на помощь ей двинутся войска наших союзников. Наше руководство учло все прошлые ошибки, и на сей раз совдепам будет нанесен сокрушительный удар как изнутри, так и извне одновременно и всеми имеющимися силами. Так что причин сомневаться в победе нет. А поддержка людьми и оружием будет вам предоставлена обязательно. Только это уже компетенция начальника оперативного штаба. Прошу, пан Байда.

Упитанный Байда основательно вытирает маленьким платочком раскрасневшееся лицо – в комнате несколько душновато – и без излишних предисловий спрашивает:

– Какова численность вашего отряда?

– У меня двадцать четыре человека, – не без гордости докладывает Ветер. – Самый большой отряд в уезде.

– А вы думали, что мы вас за красивые глазки назначаем уездным атаманом? – замечает Бородавченко. – Мы знали, у кого сила.

– А с оружием как у вас обстоят дела? – интересуется Байда.

– С оружием у нас неважно. Два маузера, три нагана, остальное – обрезы. Патронов тоже не особо… Имеется еще десяток гранат.

– С таким оружием Украину, конечно, трудно освободить, – скрипит сквозь зубы молчавший все это время Жук, но тут же, встретившись с пристальным взглядом Бородавченко, резко меняет тон на благожелательный. – Впрочем, не это сейчас главное. Самое главное сейчас – люди. Оружие найдется.

Едва заметная улыбка трогает губы Байды.

– Помощь людьми вы получите, – подавив улыбку, продолжает начальник оперативного штаба. – Вместе с вами будет действовать еще какой-нибудь отряд. А возможно, и несколько. Оружие тоже будет. Каждый боец получит по австрийскому карабину и патроны. С обрезами придется расстаться. Через несколько дней вы станете частью регулярной армии, ну а регулярная армия с обрезами… сами понимаете…

Ветер в знак согласия наклоняет голову.

– Оружие вы получите накануне штурма Сосницы. Его вам доставит пан Голубь. Там, на месте, он ознакомит вас с планом операции по захвату Сосницы. Он же будет координировать действия всех отрядов, которые примут участие в этой операции. Поэтому, до тех пор, пока не будет захвачена Сосница, вам придется во всем подчиняться пану Голубю. Надеюсь, вам не надо напоминать, что такое военная дисциплина в военное время? И только, когда Сосница станет нашей, вся военная власть в уезде перейдет к вам.

– Так что, быть вам уездным атаманом или не быть, во многом зависит от вас, Роман Михайлович, – наставительно замечает Бородавченко. – Прошу помнить об этом постоянно.

– Можете положиться на меня, панове! – с неожиданной решимостью заявляет Ветер. – Сделаю все, что в моих силах!

– Панове! – просит внимания начальник оперативного штаба. – Восстание, а следовательно, и штурм Сосницы, назначено на субботу первого июля. Об этом, разумеется, никто, кроме вас и вашего начальника штаба пана Сорочинского, не должен знать. Теперь ставлю вам задание. Смотрите сюда, – Байда встает и наклоняется над картой, кивком головы приглашая сделать то же самое Ветра. – Первого июля ровно в четыре часа утра весь ваш отряд должен находиться вот здесь, – начоперштаба тычет острием карандаша в маленькую зеленую точку, расположенную неподалеку от кружка, обозначающего Сосницу, – на опушке Панского леса, в ложбине – вот она, – слева от дороги, ведущей в Сосницу. Вам знакома эта местность?

– Конечно, знакома. И ложбину эту я знаю. Мы там весной двух чоновцев живьем закопали в землю.

– Так и это ваша работа? – не может удержаться от удивления Бородавченко. – А мы-то тут головы ломали, кто бы это мог сделать. Газеты пишут: бандиты да бандиты. А попробуй узнай, какие бандиты. Были бы Марчук и Ковальский, тогда другое дело…

– Мы снова отвлеклись, – напоминает о себе Байда. – Значит так, Роман Михайлович. Собираться тихо, не привлекая внимания. Лучше всего сходиться по одному. О дальнейших ваших действиях вы узнаете на месте от пана Голубя. Он же доставит вам туда оружие. Задание понятно?

– Так точно! – четко по-военному отвечает Ветер.

Перед тем как попрощаться, Бородавченко строго говорит атаману:

– До начала восстания никаких самостоятельных действий не предпринимать! Я категорически запрещаю вам это делать. Нам нужны ваши люди живыми. Все до единого.

26

Утро первого июля выдается тихим и туманным. Густая белая пелена стелется по лугам и оврагам, окутывает кусты, цепляется за деревья. Туман неподвижен. Он как бы застыл, навсегда соединившись с землей, кустами, травой. Что-то фантастическое чудится в этом утреннем пейзаже, когда все живое и неживое застыло в ожидании солнца.