Огненные палаты - Кейт Мосс

Ситэ

Пит лежал на спине. Он осторожно похлопал ладонями по траве вокруг себя, пытаясь определить, где находится, и вдруг понял, что руки у него голые. Что случилось с его перчатками? В памяти всплыло лицо какой-то девушки. Колдовские разноцветные глаза – один синий и один карий, – искрящиеся юмором и умом. В белом тумане у Нарбоннских ворот он едва не сбил ее с ног. Когда это было? Он попытался вспомнить, но она лишь ускользала от него все дальше и дальше.

Он хотел приподняться на локте, но едва стоило ему пошевелиться, как у него закружилась голова. В ушах оглушительно зашумело, как будто в голове зазвонили все колокола Ситэ разом.

Потом где-то рядом звонко запел черный дрозд, и это дало Питу надежду. Он осторожно оперся ладонями о землю по обе стороны от ног и кое-как принял сидячее положение. На него немедленно накатила волна тошноты такой силы, что от нее потемнело в глазах, а в голове и желудке поднялась настоящая буря. Он подождал, пока буря уляжется и его перестанет шатать, и осторожно открыл глаза.

В мозг хлынул свет. Пит сморгнул, потом еще и еще, пытаясь избавиться от полупрозрачной пленки между ним и миром. Мало-помалу все вокруг снова обрело четкость. Серые каменные стены, зеленая трава, в тени посеребренная инеем, отчетливые очертания старых римских башен в стенах средневекового Каркасона. Теперь он ощущал боль в затылке, а когда провел по нему рукой, нащупал шишку размером с куриное яйцо. На него что, напали грабители, когда он выходил от Видаля?

Что вообще с ним случилось?

От лежания на земле его одежда отсырела, роса просачивалась сквозь дублет. Плаща и шляпы след простыл, хотя его кожаная сума лежала в нескольких шагах, на бортике низенькой каменной стены. Пит похолодел от ужаса. Неужели, несмотря на всю его тщательную подготовку, поддельную реликвию похитили? Потом он вспомнил. Душная комната над таверной, деньги, перекочевавшие к нему в обмен на плащаницу.

Пит схватил суму, страшась обнаружить, что монет там не окажется, но быстро вспомнил, что переложил их в кошелек, перед тем как выйти на улицу вчера вечером. Его рука скользнула к кошельку. Он оказался на месте, и кинжал тоже. Странно. Какой вор оставил бы своей жертве такие ценности?

Мало-помалу и другие осколки воспоминаний о вчерашнем вечере все-таки вернулись к нему: как он потягивал эль в таверне, чтобы убить время, как пробирался к великолепному дому с застекленными готическими окнами. Как юркнул в кованую калитку, ведущую в небольшой садик. Как снял перчатки, чтобы справиться с хитроумной щеколдой. Как встретился с Видалем, уже поджидавшим его с фонарем. Как отдал свой плащ и шляпу слуге в темном коридоре, а потом…

Пит нахмурился. Дальше зияла пустота. Каким образом он очутился здесь, на земле, всего в нескольких шагах от дома? И что случилось с Видалем? Он тоже стал жертвой нападения?

Пит повел плечами. Руки и ноги были точно налиты свинцом. Малейшее движение требовало колоссального напряжения сил, которых он в себе не чувствовал. И все же, если не считать разбитого затылка, больше никаких повреждений на нем не было. Он пошевелил челюстью из стороны в сторону. Кажется, ничего не сломано.

В конце концов оно все-таки всплыло. Воспоминание о сладости густого вина на языке, о сковавшем его параличе, о падении. О слуге с бандитской рожей со шрамом во всю щеку, топоте бегущих ног, когда он без сознания рухнул на пол.

Пит поднялся, стряхнул с одежды травинки и прутики и зашагал обратно по улице Нотр-Дам. Очутившись перед задней дверью, он постучал.

– Есть тут кто? – В доме было тихо, закрытые ставнями окна были слепы и немы. – Эй? – вновь подал голос он, на этот раз постучав уже громче. – Я хотел бы увидеть священнослужителя, известного под именем… – Разумеется, Видаль при рукоположении должен был взять новое имя, но Пит на радостях, что снова видит любимого друга, – вот же недотепа! – не сообразил спросить его, какое именно. – Я хочу видеть священника из Тулузы, который здесь квартирует.

Тишина.

Он посмотрел на окна первого этажа.

– Здесь уже давно никто не живет, месье.

Пит обернулся и увидел мальчика лет тринадцати, который стоял неподалеку. Ему смутно вспомнилась увиденная им мимолетная сценка у колодца, когда бойкий парнишка заигрывал с хорошенькой девушкой.

– Ты ведь Эмерик, да? – спросил он.

Мальчик мгновенно насторожился:

– Откуда вы знаете мое имя?

Пит улыбнулся.

– Угадал случайно, – сказал он. – То есть ты имеешь в виду, что дом нежилой?

– Так я же вам говорю, месье. Тут с Михайлова дня никто не живет.

– А что бы ты сказал, если бы узнал, что я вчера вечером ужинал в этом самом доме?

Эмерик склонил голову набок:

– Я бы сказал, что вы или перепутали дом, или перебрали эля.

Уверенность мальчика заставила Пита задуматься.

– Разве это не дом капитула при соборе, где квартируют приезжие священники и духовенство?

– Нет! – засмеялся Эмерик. – Это дом месье Фурнье и его жены. Они уехали после праздника святого Мартина, да так и не вернулись. Дом стоит пустой последние три месяца. Над вами кто-то подшутил.

– Ты точно в этом уверен?

Эмерик развернулся и указал на хорошенький домик ровно напротив, увитый голыми ветками шиповника: