Быть зверем - Юрий Стукалин

Очень хотелось бы сказать, что мы с Ником мужественно и ловко, как в китайском кино, боролись против Длинного голыми руками, но, к сожалению, все было не так. Мы просто бегали от него. Сперва Длинный гонится за Ником, а я на цыпочках бегу за ним, надеясь, что он предоставит мне возможность дать ему сзади по голове. Затем история повторяется, но только теперь уже Длинный гонится за мной, а Ник подкрадывается к нему сзади. Но Длинный был опытным бойцом, и, как только кто-нибудь из нас слишком близко подходил к нему со спины, следовал мгновенный разворот, и лезвие ножа резало воздух перед лицом. Я прекрасно понимал, что это не может длиться вечно. Рано или поздно Длинный достанет одного из нас, и тогда другой, защищая друга, будет вынужден вступить с ним в рукопашную схватку, а исход ее я знал заранее.

– Ник, найди какую-нибудь палку! – в отчаянии заорал я во всю глотку по-русски и, схватив две горсти земли, кинулся на Длинного, отвлекая его от Ника. Еле увернувшись от промелькнувшего лезвия, я резко бросил обе горсти ему в глаза. Длинный не ожидал этого, однако фокус не удался, потому что он успел заслониться свободной рукой. На мгновение он потерял меня из виду, и этого времени мне хватило, чтобы ударить его ногой в грудь. Мексиканец упал на спину, но ножа не выронил. Я кинулся к нему. Лезвие, рассекая воздух, сверкнуло в нескольких сантиметрах от моих ног, едва не перерезав их, и я вынужден был отскочить назад. Длинный легко вскочил на ноги и снова метнулся ко мне. Краем глаза я видел, как Ник, чертыхаясь, ковырялся в зарослях, отыскивая подходящую дубину. Длинный тоже заметил его странные действия и, сразу поняв в чем дело, побежал к нему. Но Ник уже вытащил толстую палку метров полутора длиной и начал раскручивать ее над головой, не давая ему приблизиться. Зная, что у меня больше опыта владения подручными средствами, он пытался как-нибудь передать ее мне, но Длинный не давал ему такой возможности. Надо отдать Нику должное, судя по описываемым палкой кругам, из него мог бы получиться хороший метатель молота. Я быстро осмотрел землю, и мне повезло. Зажав в руках два камня, я подбежал ближе и метнул один из них в Длинного. И опять мне повезло. Булыжник размером с кулак ударил его прямо в ухо, заставив на мгновение потеряться в пространстве. Перехватив другой камень в правую руку, я замахнулся для нового броска, но Ник, увидев состояние противника, и не переставая раскручивать дубину, быстро сориентировался и сделал шаг к нему. Дубина, просвистев в воздухе на очередном круге, наткнулась на другое ухо Длинного и переломилась. Удар был жутким по силе. Тело его пролетело метра два в мою сторону и упало на землю лицом вниз. На всякий случай я пару раз ударил поверженного мексиканца ногой по голове, а подбежавший Ник, тоже на всякий случай, пару раз огрел его дубиной по спине. Теперь Длинный лежал тихо и неподвижно, но все еще сжимая нож в руке.

– Вот тварь настырная. – Ник попытался разжать его пальцы, чтобы забрать оружие, но ему это не удалось. Тогда он хладнокровно поднял дубину и ударил ей по сжатому кулаку, словно хотел расколоть орех. Кости хрустнули и пальцы разжались.

– Я его возьму себе как сувенир, – сказал он, разглядывая нож.

– Возьми, – я пожал плечами и перевернул тело Длинного на спину. Он дышал, но был без сознания. – Его надо связать.

– Чем? – Ник удивленно посмотрел на меня.

– Сними с него ремень, а мне дай нож, – я протянул руку, и Ник передал его мне.

Пока он возился с ремнем, я содрал с Длинного рубашку. На его смуглом теле различными оттенками фиолетового цвета переливались большие синяки, оставленные нами при прошлой встрече на аллее. Я порезал рубаху на полосы, которые связал вместе. Когда все было готово, мы перевернули мексиканца на живот, завели ему руки за спину и туго связали их получившейся веревкой, а ноги перетянули его же ремнем. От рубашки остались нетронутыми рукава, и, чтобы не пропадать добру, я нарезал из них новые полосы и сделал еще одну веревку. Откинув голову Длинного назад, я ножом разжал его челюсти, вложил ему в рот среднюю часть веревки, затянул ее в узел на задней стороне шеи, после чего подтянул связанные за спиной руки вверх и привязал к ним оставшиеся концы веревки. Теперь он не мог освободиться самостоятельно, а мы могли спокойно передохнуть.

– Что будем с ним делать? – я устало ткнул пальцем в сторону Длинного.

– Давай его грохнем, – не раздумывая ответил Ник, с ненавистью глядя на связанного бандита.

Тот уже начал приходить в себя. Сдавливающая разинутый рот веревка заставила его закашляться. Ник одним прыжком подскочил к нему и с силой ударил ногой в живот:

– Заткнись, сука, а то я тебе сейчас язык через ноздрю выну, – прошипел он, и согнувшийся от боли Длинный испуганно притих.

Ник еще раз пнул связанного, после чего сходил за валявшимся рюкзаком Длинного и вернулся на место.

– Ты не зверей, Никит, – меня начинала раздражать его чрезмерная жестокость.

– А я не зверею. – Он остервенело взглянул на меня, а затем продекламировал: – Просто таковы обстоятельства, и, чтобы из них выпутаться, нам следует быть предельно жесткими.

– Согласен, – кивнул я. – Но только уподобившись этому уроду один раз, навсегда останешься таким же, как он.

– Ничего, – кусая губы, процедил Ник сквозь зубы. – Что нас не убьет, то сделает сильнее!

– Один скажет красивую глупость, а другие ему, как попугаи, вторят. – Я пристально посмотрел ему в глаза. – Я видел многих, которых обстоятельства не убивали, но и не делали сильнее. Они их ломали. И это то, что сейчас происходит с тобой. Ты напуган, ты паникуешь и оттого вымещаешь свой страх на беззащитном враге. Но нам сейчас нужна не паника, а холодный расчет.

Ник хотел что-то ответить, но потом отвел глаза и закрыл лицо ладонями.

– А как ты думал? Я, наверное, должен радоваться чудным приключениям, свалившимся нам на голову? Конечно, я боюсь, – сказал он, не отрывая ладоней от лица. – Ты представляешь, что будет, если он выживет и снова выловит нас? – Ник поднял голову и указал на скрючившегося на земле Длинного. – Он испытает оргазм, если сдерет с нас живьем кожу.

– Знаю, но я не могу просто взять и перерезать ему глотку, как барану. Ты можешь?

– Наверное, нет, – он растерянно покачал головой.

– Вот то-то и оно. Не уподобляйся ему, оставайся человеком. И паниковать не надо. Выберемся.

– Как выберемся? Ты знаешь, где мы или куда нам надо идти? Со всех сторон чертовы джунгли! – он развел руками, окидывая взглядом окружавшую нас стену густых зарослей. – Мало того, что за нами гонится банда идиотов с автоматами, у меня от голода живот сводит, а от жажды язык уже одеревенел. Даже если предположить, что эти сволочи потеряют наш след, мы умрем здесь от жажды и голода.

Я присел на корточки напротив него. Вид его был удручающим. С ввалившимися щеками, небритый, грязный человек со следами спекшейся крови в волосах и на рубашке. Человек, пересекший тысячи километров, чтобы отдохнуть и набраться новых впечатлений, волей рока оказавшийся где-то в непролазных джунглях Центральной Америки. Я хорошо понимал состояние Никиты, поскольку и сам пребывал в некоторой растерянности, но я знал, что нельзя поддаваться панике. Нам не на кого было рассчитывать, и только от нас самих теперь зависела наша дальнейшая судьба. Следовало найти какие-то слова, чтобы вывести его из подавленного состояния, приободрить и заставить собраться с духом.