За год до победы - Валерий Поволяев

Он не боялся ни кулаков, ни налетчиков с монтировками, ни дядь в шинелях с гепеушными петлицами, а вот Сталина испугался. Испугался – это плохо. Подумав, Пургин в строке «отсутствие страха» поставил вопросительный знак.

Еще он обладал предприимчивостью, это тоже положительное качество… Пургин увеличил правый список.

Однажды на улице он, рассеянный, задумчивый, очутился один на один с большой компанией. В Москве шла война дворов, переулков, районов, замоскворецкие воевали с лаврушинскими, сретенские с цветнобульварскими, Стромынка грозила снести и утопить в тихой Яузе Сокольники. Пургин в войнах участия не принимал, но присматриваться – присматривался, понимал, что живет на территории, которою тоже защищают кулаки и в один прекрасный момент ему тоже придется принять бой.

Сердце глухо застучало, отозвалось легкой ломотой в костях и умолкло, Пургин понял, что тот самый «прекрасный момент» наступил, попятился назад от семи надвигающихся на него парней, но вовремя остановился; спиной почувствовал, что сзади стоит еще один, восьмой – может быть, самый злой и решительный из всех, для которого пустить красный кисель из чужой сопатки доставляет эстетическое удовольствие.

– Ну что, попался, который кусался? – равнодушно спросил Пургина старший, высокий, с выпирающей, будто у краба, грудью парень, сощурил серые, чуть навыкате глаза.

– И не думал кусаться, – спокойно, ощущая собственную натянутость, произнес Пургин, – я в эти игры не играю.

– А мы играем, и нам без разницы, кусался ты или нет, главное то, что ты живешь в переулке, который нам не нравится.

– Что, хотите всемером на одного? – Пургин почувствовал, как у него немеет, становится чужим рот, до крови закусил нижнюю губу, насмешливо шевельнул губами. – Смелые ребята!

– На тебя одного столько – слишком жирно, – парень еще более сощурил глаза, сплюнул под ноги, – одного тебе выделим для первого раза, на второй раз увеличим норму. Пестик! – позвал он, не оборачиваясь.

– Ну? – из заднего ряда выступил не по годам крупный парень; с квадратной челюстью, которую надо было уже брить, но Пестик еще ни разу в жизни не брился, и челюсть обросла у него неприятным серым мхом.

– Пестик, хочешь потренироваться? Тут груша по дороге подвернулась, добровольно предлагает свои услуги. Ты ведь всегда был непротив постучать по груше? Начинай, Пестик!

– Ладно, – равнодушно произнес огромный Пестик и осторожно, по-боксерски стремительно и опасно двинулся на Пургина.

– Мы будем твоими зрителями, Пестик, – пообещал старший, – всякий твой успех поддержим бурными продолжительными аплодисментами, переходящими в овацию. Гонг!

Стоявший рядом со старшим толстый круглый паренек – настоящий жиртpecт, реклама булочек и каучука, – сунул в рот, за пухлую щеку, палец, с силой оттянул рот и отпустил. Раздался тугой громкий хлопок, и Пестик, реагируя на него, выкинул вперед большой, костистый кулак, как у мужика со слесарного производства, где металл оставляет на руках неизгладимые следы.

– Опля! – Пестик выбил из себя азартный плевок, он всегда сопровождал свои удары плевками.

Пургин уклонился от порции слюны и стремительно ушел вниз, под кулак Пестика, одновременно тихо, почти неприметно, ударил Пестика ребром ладони под талию. Пестик только крякнул – неприметный удар был больным: Пургин знал, куда бил – под печень. Занятия восточной борьбой даром не прошли. Не хотелось Пургину этим заниматься, но он заставлял себя, зная, что разные азиатские хитрости обязательно пригодятся.

И вот пригодились. Пестик распахнул рот и хапнул воздух, стараясь захватить побольше, внутри у него что-то лопнуло с громким пукающим звуком.

– Пестик! – сразу все поняв, призывно выкрикнул старший. – Гонг!

Жиртрест послушно сунул палец за щеку, оттянул его и отпустил, Пестика этот звук отрезвил, он проворно развернулся и с ходу послал кулак в Пургина, целя ему в голову. Удар смертельный, такой кулак может раскрошить череп, как куриное яйцо. Пургин перехватил кулак Пестика и по движению удара сделал рывок.

Тяжелый Пестик, взбрыкнув ногами, оторвался от земли и с самолетным гудом всадился в кучу мусора, собранную на обочине тротуара дворничихой.

– Опля! – запоздало прохрипел Пестик уже из мусорной кучи.

– Опля! – повторил старший, озадаченно потер пальцами подбородок, словно бы снимая боль. – Ай да Пестик!

Пестик, ошалело крутя головой, вылез из мусорной кучи, приходя в себя, отработал кулаками «мельницу» – серию сильных ударов по воздуху, и Пургин с тоскою понял, что до полного краха Пестика еще далеко, этот парень – из породы быков, что сдаются только тогда, когда из них выпускают весь воздух; вид у Пестика был несколько ошалелый – не ожидал от противника такой ловкости, но это не остановило Пестика, а наоборот, подогрело, глаза у него недобро покраснели, обрели упрямое бычье выражение, он даже замычал, будто обиженный бычок. Жиртрест сознательно запустил в рот палец, оттянул толстую резиновую щеку.

– Опля! – отплюнулся Пестик и крюком ударил Пургина по голове. Чуть полчерепушки не снес, хорошо тот успел нырнуть вниз, в глубину, кулак Пестика только скользнул по макушке, вызвал в ушах неприятный звон.

Перед глазами возникли два прозрачных кровянистых пятна, Пургин, сдерживая себя, сжал кулаки и, развернувшись на одной ноге, другой нанес хитрый удар – согнутой ногой, срезом каблука, по месту, в которое уже бил – под печень. Пестик жалобно заблеял и задом опустился на асфальт – он никак не мог понять, в чем дело? Раньше такого не было? Жалобно взглянул на старшего.

– Ты посиди, – милостиво разрешил тот, – оклемайся, родимый. Матч закончился не в твою пользу. – Поглядел на Пургина. – Как тебя зовут?

– В приличном обществе первым представляется тот, кто задает вопрос.

– В приличном, – старший насмешливо наклонил голову, он, в отличие от Пестика, обладал чувством юмора, – в приличном – да! – Протянул руку Пургину. – Последующие бои отменяются, ты нас убедил. Ваш переулок трогать больше не будем… Анатолий по фамилии – Попов!

Пургин, не задумываясь, ответно подал руку, он лишь в последний миг поймал себя на мысли, что это может быть ловушка – старший удобно перехватит руку, сломает ее в сгибе, швырнет Пургина на землю, но старший этого не сделал. Пургин назвался.

– Молодец, Валя Пургин, – похвалил его старший, – хотя в высшем свете не принято отвечать оплеухой на оплеуху, это дурной тон, но друга Пестика еще никто так не учил аэродинамике, как ты. Пестик, тебе хорошо леталось? – спросил Попов Пестика. Крупные глаза его посветлели, на них словно бы наполз туман.

Пестик, продолжая сидеть на асфальте, пустил пузырь:

– Опля!

– Все понятно! Интервью оставим для репортеров ведущих газет столицы. Они уже на подходе. Выехали, но по дороге у их «форда» спустил баллон. О своих ощущениях пребывания в невесомости расскажешь потом.