Рыцари, закованные в сталь - Говард Пайл

В однообразной жизни Майлза были, однако, и свои развлечения. В окрестностях Кросби-Холла хватало мальчишек, детей йоменов[3] и бедных крестьян, а игры со сверстниками — радость всякого детства. Кроме того, у него была река, чтобы купаться, были холмы и долины, чтобы бродить по ним, были пустоши и леса, богатые орехами, птичьими гнездами и прочими соблазнами.

Однажды он одержал победу, которой долгое время гордился. Это произошло, когда он в третий раз попал на ярмарку. Там затеяли бой на палках, и Майлз одолел в нем двадцатилетнего парня, а самому тогда только пошел пятнадцатый год.

Старый Боумэн в тот день встретил на ярмарке старых приятелей и решил посидеть с ними в пивной, на часок предоставив Майлза самому себе. Время от времени поглядывая из окна на площадь, старик заметил толпу азартных зевак, какая собирается обыкновенно, чтобы поглазеть на драку. Прихватив кружку с пивом, старик вышел на площадь. Пробившись сквозь толпу, он увидел, как раздетый до пояса его юный хозяин, точно гладиатор, сражается с парнем на целую голову выше его. Дьякон хотел было вмешаться и разнять драчунов, но тут же сумел разглядеть своим наметанным глазом, что отрок не только не уступает парню, но и уверенно побеждает его. Поэтому он остался в толпе, подбадривая своего воспитанника крепкими выражениями, до триумфального завершения поединка. Лорду Фолворту старик ни словом не обмолвился об этом случае, но с простым людом Кросби-Холла не был столь сдержан на язык, и, конечно же, новость дошла до отца. Ибо вскоре после этого примечательного события, состоялось торжественное посвящение Майлза в эсквайры, то есть рыцарские оруженосцы. Отец и мать поручились за него, как требовал обычай. В монастырской церкви они со свечами в руках подвели сына к алтарю, а отец Эдуард благословил меч и подвесил его к поясу юноши. Кроме них в церкви не было ни души. И после того, как святой отец благословил Майлза и осенил крестным знамением его лоб, мать наклонилась и поцеловала то место, которого коснулся перст священника. Глаза ее наполнились слезами. Бедная леди! Быть может, в тот миг она впервые осознала, что ее птенец уже слишком велик для своего гнезда. С той поры Майлз получил право носить меч.

Майлз почти достиг шестнадцатилетнего возраста. Это был крепкий, загорелый юноша с вьющимися волосами. Глаза его смотрели открыто и весело, но черты лица, особенно подбородок, несли отпечаток твердой и благородной чеканки, что свидетельствовало о непреклонной воле. А развернутые плечи и сильная широкая грудь еще более усиливали это впечатление. В день своего шестнадцатилетия по дороге из монастырской школы он встретил старика Боумэна.

— Мистер Майлз, — с дрожью в голосе окликнул его старик, — мистер Майлз, твой отец хочет видеть тебя в своем покое, он просил, чтобы ты без промедления шел к нему. О, Майлз, боюсь, что завтра утром тебе придется покинуть дом.

Майлз встал, как вкопанный.

— Покинуть дом?

— Да, — подтвердил Боумэн, — должно быть, тебя ждет служба в каком-нибудь большом замке. Ты станешь пажом. Почему бы и нет? А потом и джентльменом при особе какого-нибудь важного лорда…

— Что ты мелешь? Какой замок, какой джентльмен при особе?.. Ты, верно, шутишь?

— Нет, не шучу. Ступай к отцу и сам все узнаешь. Я только сказал, что завтра ты, похоже, покинешь нас.

Увы, старик действительно не шутил. В доме Майлза ждал разговор с отцом в присутствии матери и его преподобия.

— Нынче утром мы втроем держали совет, — сказал отец, — и пришли к согласному решению, что пора тебе покинуть наш бедный дом. Упустишь время и уже навсегда осядешь здесь. Завтра я дам тебе письмо к моему родственнику, графу Хаусу. Он сейчас в силе, а я уже стал грустным преданием. Когда-то мы поклялись друг другу в дружбе до гробовой доски. Я знаю его как человека чести и слова и надеюсь, он поможет тебе встать на ноги. Так что завтра же отправляйся с Боумэном в замок Дельвен, передашь там мое письмо. А пока собирай в дорогу вещи да скажи Боумэну, чтобы он тем временем подковал в деревне серую лошадь.

После этих слов стоявший у окна отец Эдуард повернулся к Майлзу и сказал:

— Тебе не обойтись без денег, сын мой. Я дам тебе взаймы сорок шиллингов. Вернешь, когда сумеешь. В том мире, где тебе предстоит жить, без денег не ступить и шагу. Твой отец вручит их тебе завтра перед отъездом.

Если лорда Фолворта укрепляла мрачная сила мужества, то бедная мать, казалось, теряла всякую опору и надежду. Только она и сын ее знают, сколько было пролито слез и сказано слов любви в час горестного прощания.

Рано поутру двое путников покинули Кросби-Холл, и первые лучи зари зажигали в сердце Майлза надежду на грядущие удачи в большом незнакомом мире.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Каким бы грандиозным ни представлялся Майлзу запечатленный детской памятью замок Фолворт, он не мог сравниться с громадой Дельвена, представшей перед путниками, когда они подъезжали к нему по мосту из каменных глыб. Взгляд упирался в древние стены, рядом с которыми мелким кустарником казались самые высокие деревья. А над стенами возвышалась ломаная линия крыш со множеством башенок и дымоходов. Можно было подумать, что крепостные стены заключают в себе целый город.

Замок стоял на пологой возвышенности, обнесенной наружной стеной. С трех сторон его петлей охватывала река, а с четвертой он был защищен рвом почти столь же широким, как и река, из которой в него поступала вода. Теперь дорога шла вдоль этого рва. И под звук копыт, гулко отражаемый гладкими стенами, Майлз завороженно тянулся взглядом ввысь, дивясь мощи и величию древней крепости. В тех воздушных замках, что рисовал он в своем воображении, хозяин неизменно принимал его как сына своего боевого друга и соратника, встречая с такой же деревенской теплотой, какая была самим естеством жизни в Кросби-Холле. Но сейчас, снизу вверх глядя на