Наследник - Гэри Дженнингс

— Мы лишили автора положенной ему доли, издателя — его прибыли, не заплатили королю пятину, а таможенным чиновникам — взятку... Кристо, да ты одарённый мошенник. Раз уж ты выказал такой издательский дар, я хочу доверить тебе опубликовать мой собственный роман под названием «Хроника невероятных деяний трёх благородных прославленных рыцарей из Барселоны, которые сумели одолеть десять тысяч вооружённых мавров и пять ужасающих чудовищ, возведя на престол Константинополя законного государя и обретя при этом больше сокровищ, чем имелось у какого-либо короля христианского мира».

На моём лице отразился испуг. Заметив это, Матео строго вопросил:

— Ты не хочешь опубликовать литературный шедевр, который был объявлен в Испании сочинением ангелов и продавался лучше, чем всё, что вообще написали или украли у меня эти болваны Лопе де Вега и Мигель Сервантес?

— Дело не в том, что я не хочу печатать его, просто боюсь, что, обладая столь скромным даром, не смогу воздать должное...

Остриё кинжала упёрлось мне в подбородок.

— Печатай, да поскорее!

Мы занимались печатным делом уже несколько месяцев, когда к нам впервые наведались инквизиторы.

— А мы и не знали, что у вас тут типография, — сказал человек с рыбьим лицом, бывший, судя по одеянию, фамилиарием. Его звали Хорхе Гомес. — Ты не подавал прошения епископу и не получал разрешения на книгопечатание.

Разумеется, я предвидел возможность подобного визита и придумал на сей случай подходящие оправдания. Представителю церкви были предъявлены находящиеся у нас в работе «Жития святых», а насчёт разрешения я пояснил, что, мол, хозяин типографии отбыл прямиком в Мадрид, чтобы получить монополию на печатание и продажу в Новом Свете книг религиозного содержания.

— Хозяин оставил здесь нас с Хуаном, чтобы к тому времени, когда он вернётся с королевской лицензией и представит её вице-королю и святой инквизиции, мы подготовили к печати полное издание «Житий».

Я снова выразил своё сожаление и пообещал этому достойному человеку книгу в подарок, когда она будет напечатана.

— А что ещё вы печатаете, пока ваш хозяин в отъезде? — вопросил служитель святой инквизиции.

— Ничего. Мы и «Жития»-то завершить не можем, пока наш хозяин не вернётся с достаточным количеством бумаги и краски, чтобы закончить работу.

Фамилиарии были вовсе не священниками или монахами, а мирянами и с точки зрения закона являлись даже не служащими, а просто добровольными помощниками святой инквизиции. Однако они носили зелёный крест инквизиции и на самом деле выступали в качестве тайной полиции, соглядатаев, доносчиков, личной стражи инквизиторов и производили по их поручению обыски и аресты.

Инквизиция наделяла фамилиариев чрезвычайными полномочиями, и их так боялись, что даже вице-король, когда хотел нагнать страху на вероятных изменников, прибегал к помощи не своих солдат, а этих носителей зелёного креста.

— Ты понимаешь, что вам запрещено печатать любые книги или другие материалы, не получив сперва соответствующее разрешение? Если выяснится, что ты фактически участвовал в незаконном книгопечатании...

— Конечно, дон Хорхе, — сказал я, наградив почётным обращением простолюдина, который если и соприкасался с благородными донами, то разве что наступая на навоз их лошадей. — Но, откровенно говоря, в ожидании хозяина мы фактически сидим без дела, так что, если у святой инквизиции возникнет надобность в каких-нибудь несложных печатных работах, мы почтём за счастье ей услужить.

В глубине глаз представителя святой инквизиции что-то шевельнулось. Движение это было почти неуловимым: лёгкое расширение зрачков, заметить которое способны разве что ушлые торговцы да удачливые léperos.

Как правило, причиной этого была жадность.

Я пытался придумать способ официально предложить mordida. Рассказывали, что среди прислужников церкви попадались действительно бескорыстные фанатики, которые сочли бы такое предложение за кощунство — со всеми вытекающими последствиями.

Тем не менее обращение «дон», запущенное в качестве пробного шара, этому Хорхе, кажется, понравилось.

— Хм, у святой инквизиции действительно имеется надобность в выполнении некоторых печатных работ. Помнится, мы когда-то пользовались услугами печатника, который занимал именно это помещение, но он оказался орудием дьявола.

Я перекрестился.

— Может быть, я смогу помочь, пока не вернулся мой хозяин?..

Он отвёл меня в сторонку, чтобы не услышал Хуан.

— Скажи, этот метис — добрый христианин?

— Если бы его кровь не была подпорчена, из него бы вышел священник, — заверил я инквизитора. Меня Хорхе принимал за испанца, а стало быть, я внушал ему больше доверия.

— Я приду попозже с двумя документами: мне потребуются их копии для распространения по всем церквям и монастырям Новой Испании. Содержание документов время от времени меняется, и их необходимо обновлять.

И Хорхе уставился на меня в упор своими узкими глазками.

— Чтобы успешно изобличать богохульников и евреев, святая инквизиция должна работать в строжайшей тайне. Любое нарушение секретности сродни служению дьяволу.

— Понимаю, дон Хорхе.

— Ты должен дать клятву хранить тайну и никогда не открывать того, что тебе поручили напечатать.

— Конечно, дон Хорхе.

— Сегодня я принесу тебе два документа, а ты изготовишь побольше копий. Разумеется, тебе заплатят скромную компенсацию, чтобы покрыть стоимость краски, а бумагу ты получишь от святой инквизиции.

— Благодарю за ваше великодушие, дон Хорхе.

Вот оно что. Сам-то он сдерёт со святых отцов полную стоимость расходов на печать, а мне передаст только мизерную сумму. И само собой, разница не попадёт в кружку для пожертвований.

О, эта извечная людская хитрость и жадность! Конечно, когда такими махинациями занимаются чиновники, это никого не удивляет, но как хотелось бы верить, что служители церкви ведут себя по отношению к Господу лучше.

— Осмелюсь спросить, дон Хорхе, что же это за документы?

— Список лиц, заподозренных в ереси и тайном отправлении еврейских обрядов, — сказал он, — а также новый Index librorum prohibitorium.