Чемпион флота - Георгий Свиридов

Со стороны госпитального здания послышался школьный электрический звонок. Еще недавно он оповещал о начале уроков, звал на перемены, и школьники подчинялись его властным требованиям. Сейчас звонок продолжал службу, но уже новую. Он приглашал на ужин. По его сигналу раненые, только что бродившие вразнобой, стоявшие группками, как-то сразу слились в единый коллективный организм. С разных концов сада к раскрытым дверям одновременно потянулись по дорожкам серо-белые группы, сливаясь в общий поток, который двигался по коридору в столовую.

А из дверей госпиталя вышли двое. Их черные флотские бушлаты резко выделялись на общем сером фоне. С ними был и Чайка — в больничном сером халате, но такой же плечистый и рослый.

— Да здесь он где-то, — уверенно говорил он. — Из окна палаты видел, как по саду бродит.

И увидев под яблоней Громова, махнул рукой в его сторону.

— Вот же он! — и крикнул: — Громов! Алеша! Алексей! Гости к тебе!

Многие раненые поворачивали головы и с нескрываемым любопытством поглядывали то на рослых незнакомцев в бушлатах, то на Алексея.

Громов тоже посмотрел на моряков, на мгновение замер, и радость накатила на него теплой волной. Даже не верилось, что это не сон, что все происходит наяву. Как в сказке! Сам флагманский инспектор Красников приветливо улыбался и приветствовал боксера поднятой рукой.

— Дмитрий Васильевич! — Громов не шел, бежал к нему.

— Алеша! Гордость нашего флота!

Они обнялись. Красников был крупнее, он заграбастал Громова мощными руками, похлопывал ладонями по спине. Веяло от него крепкой силой, морем и флотской стабильной уверенностью.

— Как ты тут?

— Нормально! — счастливо улыбался Алексей.

— Заканчиваешь капитальный ремонт?

— Разрешите доложить, товарищ флагманский инспектор! Капитальный ремонт организма закончен и почти полностью восстановлен!

— Значит, выписываешься?

— Пожалуй, нет, если честно сказать…

— Как это понимать? — спросил Красников.

— Проблемы у меня возникли, Дмитрий Васильевич, — признался Громов, не решаясь говорить при постороннем.

— С медициной?

— Да нет, с медициной как раз полный порядок! Совсем с другой стороны возникла закавыка. Препятствия, да еще и с барьерами… — ответил боксер и умолк.

— Разберемся! — уверенно произнес Красников и добавил: — У нас тоже к тебе дело есть.

— Нам на ужин пора, Алексей! — вставил слово Чайка. — Запаздываем!

— Вы, товарищ, идите, — сказал Красников повелительным тоном, — а мы тут немного побеседуем.

— Алексей, может, тебе еду в палату принести? — заботливо спросил Чайка.

— Не беспокойтесь, — сказал второй моряк, — мы флотский паек захватили.

— Нет, я все-таки принесу, — сказал Чайка и многозначительно добавил: — Хотя бы для закусона.

— А спиртного не будет! — отрезал Красинков. — Спасибо вам, что помогли найти Громова, — и добавил: — Пожалуйста, прошу вас, газету не трогайте, что мы на его тумбочке положили.

— А почитать-то можно?

— Можно, только из палаты не уносите. Громов ее еще не видел.

— Что за газета? — спросил Алексей.

— Наша, севастопольская. Флотская!

— Там ваш портрет и статья о том, как вы два танка немецких подбили, — улыбнулся второй моряк.

— Про меня?! — Алексей был приятно удивлен этим известием.

— Именно! Так и называется: «Чемпион Громов нокаутирует немецкие танки».

— Надо же, вспомнили, — смущенно сказал Алексей.

— Да! Я же вас еще не познакомил. Извините меня! — спохватился Красников и положил ладонь на плечо Алексея. — Представляю по всей форме. Старшина первой статьи Алексей Громов, чемпион по боксу Черноморского и всего Военно-морского флота Советского Союза!

— Лейтенант морской пехоты Вадим Серебров, первый разряд по плаванию, — моряк крепко пожал руку Алексею, и в этом пожатии чувствовалась сила, уважение и достоинство уверенного в себе человека. — Будем знакомы!

— С крейсера «Червона Украина» я, — добавил Алексей, не без гордости называя свой боевой корабль.

— С крейсера «Червона Украина»? — переспросил Серебров, не выпуская руку Громова из своей, и снова ее пожал. — Примите мое самое сердечное переживание!

— Крейсер твой затонул, — сочувственно пояснил Красников, — в Северной бухте. Был чудовищный налет на город, ну и на крейсер стервятники стаей налетели. Десяток «юнкерсов» наши сбили, но и фашисты шесть штук фугасок сбросили прицельно. Почти сутки экипаж боролся за живучесть корабля, но он уходил под воду на глазах всего Севастополя. Большие повреждения получили эсминцы «Совершенный» и «Беспощадный», стоявший на ремонте. Но город живет и сражается! Запомнят его фашисты, тут им не Париж с Елисейскими Полями, а Севастополь!

— Потери зверские несут, но все равно лезут, гады, напролом, — добавил Вадим.

— А мы тут про «Червону Украину» ничего не знаем, — удрученно сказал Громов.

— О потерях принято помалкивать… Сам понимаешь, идет война. В официальной печати пока ни слова.

Красников обнял боксера одной рукой:

— Пошли в сад, подальше от любопытных ушей. У нас к тебе дело есть. Надо потолковать.

— Мне сказали, что ты из Феодосии? — переходя на «ты», спросил Алексея Серебров.

— А ты тоже оттуда? — обрадовался Алексей.

— Нет, я из другого конца Крыма… — уклончиво ответил Вадим и добавил: — Ты нам нужен.

Не спеша, как бы прогуливаясь, шли они втроем в глубь сада. Остановились под старой яблоней, листва с нее почти вся опала, а на верхних ветках кое-где еще держались краснобокие плоды.

— Немецкий не забыл? — спросил Красников.

— Пока еще нет, — ответил Громов, пытаясь догадаться о том, зачем он мог понадобиться. — Но знания мои… Скажем так, держатся на уровне разговорного, обиходного языка.

— А перевести печатный текст сможешь?

— Смотря какой текст, — пожал плечами Алексей и добавил: — Если со словарем, то, думаю, одолею.

— Алеша, все то, что мы сейчас тебе скажем, это секретные сведения. Военная тайна, — начал Красников. — Но мы тебе верим и доверяем.

— Спасибо, Дмитрий Васильевич, я вас никогда не подводил и сейчас не подведу, — ответил Громов, довольный уже одним тем, что эти люди ему доверяют и не сомневаются в нем, в его честности и преданности.

— Главное разведывательное управление флота формирует отдельную спецгруппу, которой предстоит действовать в Крыму, в том числе и в Восточном. Не вечно же мы будем отступать! Придет и наш час! — Красников снова положил свою руку на плечо Алексея и продолжил: — В эту отдельную спецгруппу идет строгий, персональный отбор. Задачи, которые ей придется выполнять, сопряжены с большим риском и опасностью, что, в свою очередь, потребует от каждого выдержки и личного мужества. Повторяю: именно выдержки и личного мужества.