Ушкуйник - Юрий Корчевский

— Лепота! Видно всё и не дует.

— Только осторожнее с ним, не стучите, а то расколется, — предупредил Мишка.

Оставшееся стекло он выставил на продажу. Собственно, оставалось всего несколько листов, размером локоть на локоть, немного мутноватых, с вкраплениями. А разобрали сразу, несмотря на немалую цену. И кто? Купцы! То неудивительно: ларчик просто открывался — лучшей рекламы, чем вставленные в своём доме стеклянные окна, и не придумаешь!

И следующим днём уже два купеческих дома красовались со стеклом в окнах. Народ глядел, дивился. А к Мишке люди подошли — из тех, что побогаче.

— И мы тоже хотим!

Пообещал Михаил по осени ещё подвезти. Была у купечества такая черта — если у соседа что-нибудь новое появилось, то и я куплю, и не такое же, а непременно лучше, выше, больше. Запряг сосед в повозку пару гнедых лошадей, так я — тройку белых. Знай наших!

Прошло несколько дней, и вернулся Павел. Доложил, что ладья — в затоне.

— Ищи людей на суда, Павел. Срочно — времени в обрез.

— Где же я сразу столько нужных-то людей сыщу? Только ведь приплыл! Судно же ремонтировали!

— Знаю, Павел, знаю и ценю твоё усердие! Но как друга прошу — поспешай.

— Мы и так как черти в преисподней работали. Одной смолы две бочки на днище извели, едва сами от копоти отмылись.

Махнул рукой Павел, да и пошёл выполнять очередное задание Михаила. А вернулся неожиданно быстро — за полдень солнце едва перевалило.

— Нашёл, как есть нашёл! — с порога сообщил радостный кормчий. — Почти целую команду! Вот повезло-то!

— Ну-ка, ну-ка, расскажи.

— Купца Замойникова знаешь? Лавка у него недалеко от Никольского храма.

— Как не знать!

— Ушкуй у него сегодня утоп. Рядом с пристанью, при всём честном народе. Как есть ко дну пошёл. Мужики едва спастись успели. Хорошо ещё, что без товаров ушкуй был, порожний.

— А сам Замойников как?

— Чего ему сделается? Он же сам на судне не ходит.

— Так ты его людей перехватил, значит?

— Я об этом и толкую.

— Ну, пострел, везде поспел — молодец! Люди-то надёжные? Кормчего самолично знаешь?

— Не знал бы — не привёл. Да вон они, хозяин, на улице стоят.

— Заводи.

Переговорил Мишка с корабельщиками. Про жалованье рассказал, про ходки за товаром. Присмотрелся к ним. Когда постоянно с людьми общаешься, начинаешь с одного взгляда понимать, что за человек перед тобой. Вот и сейчас с ходу отсеял одного: глаза бесцветные, бегают, прямого взгляда избегает. Вот Мишка ему сразу и сказал, что не нужно ему столько корабельщиков, и он, увы, — лишний. Тот, пожав плечами и ухмыльнувшись, удалился.

Новый кормчий, Ванька-хромой, получивший приставку к имени из-за перелома ноги, кашлянул, обращая на себя внимание.

— Это ты правильно порешил, Михаил, что энтого отшил. Зря его Замойников взял. Мутный он какой-то, не верила ему команда. Вроде ничего ни у кого и не украл, исполнительный, а веры ему нет, сумлеваюсь я в нём — а ну как подведёт, коль туго придётся.

Стало быть, не промахнулся Михаил, отклонив скользкого матроса, вот и у кормчего тот не вызывал доверия. Учитывая предстоящий набег на Сарай, надо быть осторожным при подборе людей.

— Вот вам по полушке авансом, пару дней отдохните. Вон — после купания в реке ещё одежда не обсохла, А потом Павел скажет, где суда ваши. Вновь нанятые люди ушли.

— Павел, разделишь команду по судам, часть на ушкуй определи, что в затоне стоит, часть — на ладью. Пусть освоятся, посудины изучают. А там и время выхода в плавание подойдёт. Но из затона не выходить. Нечего попусту глаза мозолить.

Сам же Михаил к Косте отправился. Холоп впустил его в дом, а дальше из сеней вышел воин — дорогу преградил.

— Подожди.

Через какое-то время Костя вышел.

— Прости, Михаил, что ждать заставил.

И увёл его в маленькую боковую комнату. Явно не хотел, чтобы Михаил видел, кто в горнице.

— Начинай выдвигать свои суда, с расчётом, чтобы оказаться у Немды к Яблочному Спасу.

Прикинул Михаил: Яблочный Спас, или Преображение Господне — это, аккурат, шестое августа. Сегодня — двадцать девятое июля. Седмица времени есть.

— А люди, гребцы, как же?

— Ты будь вовремя на реке у Немды. Всё остальное — там.

— Всё?

— Запасы продовольствия захвати только на своих людей. Если оружие какое найдётся — бери. Уж проверок на сей раз не будет, обещаю. Прости, времени нет.

Михаил и Костя пожали руки и разошлись.

Назавтра Михаил через Павла объявил общий сбор на пристани. Команды всех трёх судов, пусть и неполные, посадил в свой ушкуй. Направились по Вятке к Моломе, в затон. Здесь Павел распределил людей по судам.

— Все готовы к выходу? Идём вместе, не отставать.

Вышли из затона в Молому, потом — в Вятку.

— Куда идём-то, Михаил? — поинтересовался Павел.

— Пока в Немду.

— Да это же всего лишь деревушка! Какие там товары могут быть?

— Не торговать идём, Павел. Тут другая цель — поважней. Попробуй догадаться с трёх раз.

Павел думал недолго, наклонился к уху Михаила.

— Неужто в Сарай?

— Угадал, только молчи пока.

В Немде они были через два дня. Верёвками закрепили суда за деревья. С каждым часом к Немде, небольшой деревушке на берегу Вятки, прибывали ладьи, ушкуи, даже два струга. И в каждой посудине — воины. Вскоре на берегу гудел воинский стан.

— Это чего же делается? — забеспокоился гребец из вновь прибывших, вроде как Спиридон. Михаил даже толком не помнил имена новых корабельщиков.

А суда с воинами всё прибывали и прибывали. Через два дня Мишка пересчитал — более девяти десятков вышло. Они покачивались на воде у берега, расположившись плотно, в два-три ряда.

Наконец вдали показалось облако пыли, а уж затем стала видна быстро приближающаяся конница.

«Да эта Немда — настоящий сборный пункт!» — не переставал удивляться Мишка.

Во главе двух сотен конных ратников прибыл и сам Костя. Выглядел он внушительно — в шлеме-шишаке, в кольчуге, саблей опоясан. Настоящий воевода! После короткого совещания с начальными людьми он распределил ратников по судам. На каждом ушкуе или ладье добавилось по четыре воина, они же — гребцы.

Ударил барабан, взвыли походные трубы. Суда снялись со швартовов и двинулись вниз по течению, буквально заполонив всю ширь реки. По левому берегу, следуя за судами, чёрной тучей шла грозная конница.