Триумф стрелка Шарпа - Бернард Корнуэлл

– Вперед! – проревел Уоллес, и его люди с воплями устремились в проем, мимо откатившейся пушки, через заполненную дымом и обожженную огнем арку, через окровавленные останки незадачливого сипая.

– Вперед, Шарп! Вперед! – Маккандлесс вытащил палаш. Лицо старика просветлело, глаза заблестели. Пришпорив коня, он устремился к обреченному городу. Лестницы были забыты, и те, что только что нетерпеливо подталкивали товарищей вверх, присоединились к хлынувшему в проем бурлящему потоку.

Ахмаднагар пал. От первого ружейного выстрела и до последнего, снесшего ворота пушечного прошло всего лишь двадцать минут. И теперь красномундирники жаждали награды, а жителей города ожидали страдания.

* * *

В тот день майор Додд так и не успел позавтракать. Услышав мушкетную пальбу, он повернулся и спешно возвратился на стену, где и стал свидетелем начала эскалады. Кто бы мог подумать, что британцы решатся: на такое! Из всех вариантов взятия города они выбрали самый рискованный, и Додд с опозданием понял, что упустил из виду некоторые обстоятельства, которые принял во внимание и которыми воспользовался враг: Ахмаднагар не был окружен рвом, не имел гласиса и вообще каких-либо внешних оборонительных сооружений, так что выбор эскалады как средства для его захвата представлялся логичным. Майор признал, что допустил ошибку в своей оценке полководческих способностей Малыша Уэлсли. Он считал генерала слишком осторожным для столь рискованных предприятий.

Участок стены, где расположились люди Додда, находился слишком далеко от места, выбранного британцами для штурма, а потому первым ничего не оставалось, как только обстреливать врага из мушкетов, но расстояние снижало эффективность огня, а потом цель и вообще скрылась за плотным пороховым дымом.

– Я вижу только четыре лестницы, – сказал переводчик.

– Мало, – заметил Додд. – С четырьмя у них ничего не получится.

Некоторое время развитие событий подтверждало прогноз майора: попытки врага терпели полную неудачу, и происходящее напоминало пародию на штурм. Людям же Додда вообще ничто не угрожало, поскольку растянувшиеся вдоль стены стрелки-сипаи лишь понапрасну расходовали порох и свинец. Майор продемонстрировал свое отношение к противнику, когда встал во весь рост в амбразуре, откуда увидел умчавшийся к северным воротам кавалерийский отряд неприятеля. Впрочем, большой опасности для его полка несколько десятков всадников не представляли. Пуля врезалась в кирпичный карниз, осколки ударили по кожаному ремню, а красная пыль осела на рукав белого мундира. Белую форму Додд не любил. Она быстро пачкалась, но главное, с ней даже пустяковое ранение казалось едва ли не смертельным. На красном мундире кровь едва заметна, на белом даже капля ее способна повергнуть в панику и без того нервного солдата. Может быть, ему удастся убедить Полмана или Скиндию потратиться на новую форму? Коричневую или темно-синюю.

К амбразуре подошел переводчик.

– Сэр, килладар настаивает, чтобы мы построились за воротами.

– Слышу, – коротко ответил майор.

– Он говорит, что противник подтягивает к воротам пушку.

– Весьма разумно, – заметил Додд, не предпринимая, однако, ничего для удовлетворения просьбы килладара.

Повернувшись на восток, он увидел неожиданно появившегося у бастиона шотландского офицера. Убейте его, мысленно приказал майор защищавшим бастион арабам, но офицер уже спрыгнул со стены и принялся орудовать палашом. Вслед за ним к бастиону потянулись и другие люди в высоких шапках и клетчатых юбках.

– Ненавижу этих дикарей, – процедил сквозь зубы Додд.

– Сахиб?

– Кичливые мерзавцы, вот они кто.

Тем не менее все указывало на то, что кичливые мерзавцы вот-вот возьмут город, и Додд понимал – ввязываться в уличные бои, чтобы попытаться защищать потерянное, бессмысленно. Так он только лишится полка.

– Сахиб? – Толмач заметно нервничал. – Килладар ждет ответа, сэр.

– К черту килладара. – Майор спрыгнул с амбразуры. – Убрать людей со стены. Построиться поротно на внутренней эспланаде. – Он указал на широкую площадку за стеной. – И поживее! – Додд бросил последний взгляд на атакующих, повернулся и сбежал по ступенькам вниз. – Фемадар!

Гопал, лишь недавно получивший повышение за верную службу, тут же предстал перед командиром.

– Сахиб?

– Построиться! Выйти к северным воротам! Если гражданские будут мешать, стреляйте!

– Стрелять? – изумился фемадар.

– Ну не щекотать же, Гопал. Да, стрелять!

Слушавший этот разговор переводчик в ужасе уставился на долговязого англичанина.

– Но... сэр... – умоляюще начал он.

– Город потерян, – рыкнул Додд, – и второе правило войны гласит: не усугубляй неудачу.

Переводчик хотел спросить, что гласит первое правило войны, но момент для удовлетворения любопытства был не самый подходящий.

– Но килладар, сэр...

– Малодушная крыса, а мы мужчины. Нам приказано сохранить полк в полной боеспособности. Дело солдата – выполнять приказ. Все, пошли!

Додд видел высыпавших из бастиона красномундирников, слышал последний залп арабов, сваливший в пыль нескольких горцев, но дольше задерживаться не стал и, повернувшись спиной к защитникам Ахмаднагара, последовал за своими людьми по улицам города. Бежать с поля боя – дело, что и говорить, неприятное, но майор понимал: иного выхода нет. Пусть город погибнет – полк должен выжить. Он знал, что капитан Жубер уже взял под охрану северные ворота и подтянул туда пушки. Знал, что там стоят оседланные кони и навьюченные мулы. Оставалось только одно. Додд подозвал второго французского офицера, лейтенанта Сильера, и приказал взять десяток человек и отправиться за Симоной Жубер, чтобы спасти ее от паники, которая вот-вот неминуемо охватит город. Вообще-то, майор и сам бы с удовольствием предстал перед молодой женщиной в роли спасителя, но ситуация менялась слишком быстро и времени на благородные жесты не оставалось.

– Позаботьтесь о ней, лейтенант.

– Конечно, сэр. – Лейтенант кивнул, довольный возложенным поручением, и, прихватив с десяток солдат, направился к дому Жуберов.

Додд еще раз посмотрел на юг и отвернулся. Там, на юге, не было ничего, что требовалось бы спасать. Там – поражение. Пора двигаться на север, потому что именно на севере, как знал майор, за широкими реками, среди высоких холмов, вдали от складов и тыла, британцы попадут в гибельную для них ловушку.

Судьба Ахмаднагара и всего, что оставалось в нем, была решена.