Гвен Винн - Майн Рид

размышляют над ним, обдумывают необходимые шаги; однако пока ничего еще не решено окончательно и ничего не предпринято. Такая грандиозная и опасная задача требует осторожности и времени. Конечно, ее можно решить очень быстро при помощи шести дюймов стали или нескольких капель белладонны. И двое из троих за столом не стали бы колебаться в использовании этих средств. Олимпия Рено и Грегори Роже уже не раз об этом думали. Но препятствие в третьем. Льюин Мердок мошенничает при игре в кости и карты; он без зазрения совести занимает в долг и безжалостен с торговцами; если представится возможность, он способен украсть; но убийство – это совсем другое дело; это преступление не только неприятное, но и опасное. Он с радостью ограбил бы Гвендолин Винн, лишил бы ее всей собственности, если бы знал, как это сделать. Но отнять у нее жизнь – на это он еще не способен.

Но он близок к этому, его побуждает отчаянное положение, подталкивает жена, которая не упускает возможности упрекнуть его потерянным состоянием; а за ее спиной скрывается иезуит, продолжающий диктовать и поучать.

До этого дня Мердок отказывался знакомиться с подробностями их плана. Каково бы ни было его настроение, он оставался глух к их намекам, которые преподносились нерешительно и двусмысленно. Но сегодня поведение его становится многообещающим, как свидетельствует восклицание «Никогда!» И собеседники чрезвычайно рады, услышав его.

В начале обеда, как уже сообщалось, разговор шел на обычные темы, как у влюбленных в павильоне, которые молчали о том, что занимало их больше всего. Как различны эти темы – как любовь отлична от убийства! И как слово «любовь» не было произнесено в летнем домике, так и слово «убийство» не прозвучало за обеденным столом в Глингоге.

Поедая лосося с помощью ложки – в хозяйстве мисс Мердок нет ножей для рыбы, – священник демонстрирует отличный аппетит и называет рыбу «хрустящей». Он говорит по-английски как на родном языке, владея даже диалектизмами, в том числе и херефордскими.

С улыбкой приняв похвалу, браконьер разрезает лосося и распределяет его по тарелкам. Ему помогает служанка, с не очень чистыми руками и острыми ушами.

На столе хорошее вино; хотя поставщик продовольствия обладает жестоким сердцем, в «Уэльской арфе» есть обладатель более нежного сердца: хозяин харчевни у переправы Рага верит в обязательства уплаты по кредиту. И потому поставляет свое лучшее вино. Посетители «Арфы», внешне невзрачные и грубые, неплохо разбираются в винах, там часто можно услышать, как заказывают шампанское, а некоторые знакомы даже с «клико», как любители из самых аристократических клубов.

Благодаря эстетическим вкусам этих посетителей, Льюин Мердок может ставить на свой стол вина лучших сортов. Вначале с рыбой легкое бордо, затем с беконом и овощами шерри, и наконец шампанское, когда принимаются за фазана.

В это время разговор заходит на тему, которая раньше не обсуждалась, Начинает его сам Мердок.

– Итак, моя кузина Гвен выходит замуж? Вы в этом уверены, отец Роже?

– Хотел бы я быть так уверен, что попаду на небо.

– Но что он за человек? Вы нам не сказали этого.

– Нет, говорил. Вы забыли мое описание, мсье, – нечто среднее между Марсом и Аполлоном, сила Геркулеса; он способен произвести столько потомков, сколько произошло из головы Медузы, достаточно, чтобы обеспечить Ллангоррену наследников до конца времен. Вы не получите свою собственность, даже если доживете до возраста Мафусаила[61]. Ах! Могу вас заверить, выглядит он прекрасно; рядом с ним сын баронета, с его румяными щеками и соломенными волосами, не имеет ни одного шанса, даже если бы этого воинственного незнакомца ничего не рекомендовало. Но это не так.

– А что еще?

– Способ, которым он представился леди. Он был вполне романтический.

– Как же он представился?

– Ну, познакомились они на воде. Похоже, мадмуазель Винн и ее компаньонка Лиз были в лодке одни. Весьма необычно! И вот какие-то парни – углекопы из Форест Дина – оскорбили их; а спас их от оскорблений некий джентльмен, рыбачивший поблизости, – не кто иной как капитан Райкрофт! При таком способе знакомства мало кто не сумел бы развить его – и даже закончить браком, если бы пожелал. А с такой богатой наследницей, как мадмуазель Гвендолин Винн, не говоря уже о ее личном очаровании, мало кто из мужчин не захочет этого. И то, что гусарский офицер – капитан или полковник, точно не знаю, – добьется своего, я не сомневаюсь, как в том, что сижу за этим столом. Да, этого человек будет хозяином Ллангоррена, как я сижу за этим столом.

– Вероятно, так и будет – должно быть, – отвечает Мердок. Говорит он неторопливо и так, словно его это мало интересует.

Олимпия выглядит разочарованной, но не Роже. Впрочем, она тоже успокаивается, посмотрев на священника и увидев его ответный взгляд, словно говорящий: «Подожди». Сам священник намерен подождать, пока вино не завершит свою работу.

Поняв намек, женщина молчит, она сохраняет внешнее спокойствие и невинный вид, хотя в сердце у нее злоба ада и обман дьявола.

Она сохраняет это внешнее спокойствие, пока не заканчивается последнее блюдо. На стол ставят десерт, бедный и однообразный, – его выставляют только для видимости. Уловив взгляд Роже и его незаметный кивок в сторону двери, женщина церемонно кланяется и выходит.

Мердок раскуривает свою пенковую трубку, священник – бумажную сигарету – он носит их с собой в портсигаре, – и некоторое время они курят и пьют вино; разговаривают тоже, но не о том, что прежде всего занимает их мысли. Кажется, они боятся затронуть эту тему, как будто могут испачкаться. И только после нескольких стаканов вина набираются храбрости. Первым этого достигает француз; однако начинает он осторожно и не прямо.

– Кстати, мсье, – говорит он, – мы забыли, о чем разговаривали, когда нас пригласили к столу – замечательный обед, доставивший мне большое наслаждение, несмотря на ваше пренебрежительную оценку меню. Ваш английский бекон превосходен, а зелень великолепна, и помидоры тоже. Вы говорили о неких происшествиях или обстоятельствах, связанных с вашей смертью. Что же это было? Надеюсь, не наводнение! Конечно, на вашем Уае бывают неожиданные паводки; может, дело в них?

– А при чем тут они? – спрашивает Мердок, не понимая, куда клонит священник.

– Потому что в таких