Шантарам - 2. Тень горы - Грегори Дэвид Робертс

– Знаешь что? – сказал я, когда подали еду. – После обеда сразу бери такси и поезжай в гостиницу «Амритсар», а мы доедем туда на своем байке даже быстрее тебя.

– Что ты задумал? – спросила Карла, прищурившись и глядя на меня сквозь кружево ресниц.

– Это сюрприз, – промурлыкал я. – Ты даже не представляешь, какие сюрпризы я тебе приготовил, Карла.

Дидье, сидевший с деловым видом за своим столом в «Амритсаре», был порядком удивлен, когда мы появились в его офисе вместе с Кешем.

– Я не вижу… каким образом мы можем использовать его услуги, – произнес он.

– Но Кеш – лучший запоминальщик в южных районах, Дидье, – заметил Навин, сидевший с таким же деловым видом за соседним столом. – Что у тебя на уме, Лин?

– Вы говорили, что люди, у которых вы берете показания, всегда замыкаются в себе, увидев магнитофон.

– Да. И что?

– Кеш будет у вас вместо магнитофона. Он запоминает все услышанное. С ним люди будут держаться свободнее, чем с магнитофоном.

– А что? Мне нравится, – засмеялась Карла.

– Да? – произнес Дидье с сомнением.

– Если ты не возьмешь его, Дидье, я найду ему работу сама.

– Беру, – сказал Дидье. – Завтра в десять утра у нас интервью с миллионером и его женой – у них пропала дочь. Ты можешь присутствовать при этом, Кеш. Но тебе надо принять более… деловой вид.

– Ладно, парни, до встречи, – сказал я, потянув Кеша за собой в коридор.

Там я дал ему денег. Он сначала не хотел их брать.

– Ты должен сегодня же избавиться от долгов, Кеш, – сказал я. – Нам ни к чему, чтобы эти ребятишки заявлялись сюда. Тебе же завтра прямо с утра надо приступать к работе. Так что поезжай и заплати им. А к девяти утра будь здесь уже чистенький. Первым придешь, последним уйдешь. Все будет о’кей.

Он заплакал. Я отошел, уступив место Карле. Она обняла Кеша, и он быстро успокоился.

– А насчет пожелания Дидье одеться по-деловому…

– Да-да. Я постараюсь…

– На фиг это. Ходи в том, в чем ты ходишь, держись так же, как всегда. Люди будут спокойно разговаривать с тобой, как я разговариваю сейчас, и все пройдет нормально. Если Дидье начнет брюзжать, скажи ему, что это я запретил тебе косить под офисного раба.

– Он прав, Кеш, – поддержала меня Карла. – Лучше всего быть самим собой.

– Итак, пойди и отделайся от этих долгов, старик. Счастливо тебе.

Он стал медленно спускаться по лестнице, словно каждая ступенька была новой ступенью осмысления происходящего. Наконец его голова исчезла за поворотом.

Я задумчиво смотрел ему вслед, затем повернулся и встретился взглядом с улыбающейся Карлой.

– Я люблю тебя, Шантарам, – сказала она и поцеловала меня.

В течение ближайших двух недель Кеш разрешил два сложных дела и стал знаменитостью. Его внимание к деталям и способность держать их все в голове были решающим фактором в сыскной работе, и ни один опрос свидетелей не обходился без него.

Тетушка Луна и ее неустрашимый клерк вели всю отчетность агентства и зачастую помогали клиентам сохранить их деньги. Тетушка знала толк в денежных делах и потратила немало времени на корректировку бизнес-плана, экономя время и средства других людей.

Индивидуальные сеансы, которые она давала клиентам, одержимым луной, вполне их удовлетворяли. «Талант проявляется по мере его употребления», – сказала она как-то и иллюстрировала это положение собственным примером.

Винсон и Ранвей вернулись из ашрама, преисполненные смирения, но мы встречались с ними редко, так как они были заняты претворением в жизнь своего плана открыть кофейню.

Однажды мы все же зашли ненадолго в их полуоборудованное заведение. Карла взяла Ранвей под руку и увела ее поболтать на сугубо женские темы, оставив нас с Винсоном наедине.

– Знаешь, как это бывает, когда тебя подхватывает настоящая волна, которая все катит и катит, а ты типа скользишь на ее гребне? – спросил Винсон.

– Нет, но я вожу мотоцикл, а это похоже на скольжение на гребне цивилизации.

– У тебя бывает такое чувство, что эта волна как бы несет тебя вечно?

– У меня есть бензобак, так что я знаю, когда это «вечно» кончится.

– Нет, я хочу сказать, что это как бы то самое поле тенденций, о котором говорил Идрис.

– Угу.

– И я как бы скольжу между двумя равно… э-э… скользимыми волнами. Ранвей и Идрис поистине распахнули мой разум, мэн. Иногда мне кажется, что я переполнен идеями и они вот-вот посыплются из моей головы.

– Я рад, Винсон, что ты счастлив и что вам с Ранвей пришла в голову эта идея насчет кофейни. Это то, что вам надо. Знаешь, мне, наверное, пора идти. Мы…

– Да, эта затея с кофе потрясающая, – сказал он, указывая на большие мешки, стоящие вдоль стены. – Я хочу сказать, что, если бы я типа объяснил тебе разницу между колумбийским кофе и ганским, тебе просто крышу снесло бы.

– Спасибо, что предупредил. Но знаешь, Карла в любую минуту может вернуться, так что, боюсь, мы не успеем разобраться в этом сложном вопросе.

– Ничего, если она вернется, я начну снова, – успокоил он меня.

– А как Ранвей? – спросил я, пытаясь отвести угрозу.

– Нет, ты знаешь эту абсолютно идеальную волну, которая как бы несет тебя и несет?

– Я очень рад, что ты так счастлив. Как ты думаешь, куда пошли Карла и Ранвей?

– Ты только понюхай как следует эти свежие зерна, – предложил Винсон, открывая один из мешков. – Они так хороши, что, выпив одну чашку, ты больше никогда уже не захочешь другого кофе.

– Это девиз вашего заведения?

– Нет, мэн, наш девиз – это наше название. Кофейня называется «Любовь и вера», и девиз такой же.

В нем было простодушие, утраченное Ранвей после смерти ее друга от того самого наркотика, которым так бездумно торговал Винсон. И название, выбранное ими для кофейни, отражало его искреннее желание изменить свою жизнь.

– Понюхай мои зерна! – потребовал он.

– Спасибо, мне и так хорошо.

– Нет, ты понюхай! – Он потащил мешок ко мне, словно какое-нибудь мертвое тело.

– Я не стану нюхать твои зерна, Винсон, какими бы колумбийскими они ни были. Оставь в покое труп.

Он прислонил мешок к стене, и в это время вернулись Карла и Ранвей.

– Он не хочет нюхать мои зерна! – пожаловался Винсон.

– Не может быть! – поразилась Карла. – Дома он только этим и занимается.

– Стюарт изобрел новый сорт кофе, – сказала Ранвей с гордостью. – По-моему, это лучший кофе, какой я когда-либо пила.

– Он у меня приготовлен в другом помещении, – сказал мне Винсон. – Я сейчас принесу его и дам тебе понюхать.