Тай-пэн - Джеймс Клавелл

– Да.

– Брок будет ужасно злой?

– Горт умер не от моей руки. Но даже если бы и от моей, он заслуживал смерти. По-своему, мне жаль, что он умер таким образом. – Смерть Горта и побег молодых выведут Брока из себя, подумал он. Мне лучше держать наготове пистолет или нож. Станет ли он охотиться за мной, как ночной убийца? Или придет открыто? Эти заботы я отложу на завтра. – Кулум должен скоро вернуться.

– Почему ты не ложишься спать? Ты выглядишь усталым. Когда Ло Чум принесет известия, А Сам тебя разбудит, хейа? Думаю, мне сейчас тоже лучше спать.

– Наверное, я так и сделаю, милая. – Струан нежно поцеловал ее и обнял. – Ах, девочка, девочка. Я очень боялся за тебя.

– Спасибо, Тай-Пэн. Сейчас иди спать, а завтра мне уже будет гораздо лучше, да и тебе тоже.

– Мне придется вернуться на Гонконг, девочка. Как можно быстрее. На несколько дней. У нее защемило в груди.

– Когда ты уезжаешь, Тай-Пэн?

– Завтра, если с тобой все будет хорошо.

– Ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу, Тай-Пэн?

– Конечно.

– Возьми меня с собой. Я не хочу... оставаться здесь одна, если ты будешь там.

– Ты еще слишком слаба для такого путешествия, а мне необходимо побывать там, девочка.

– О, но завтра я уже буду сильная. Я обещаю. На корабле я все время буду лежать в постели, а жить мы можем на «Отдыхающем Облаке», как и раньше. Пожалуйста.

– Я уезжаю всего на несколько дней, и было бы лучше, если бы ты осталась здесь. Гораздо лучше.

Но Мэй-мэй теснее придвинулась к нему, ласково тормоша его:

– Пожалуйста. Я буду очень хорошая, и выпью все чашки без возражениев, и никуда не встану с постели, и буду есть, и есть, и есть, и буду фантастически очень хорошей.

Я обещаю. Пожалуйста, не оставляй меня, пока я по-настоящему не поправлюсь.

– Ну хорошо, ложись спать, а завтра мы решим.

Она поцеловала его.

– Не надо на завтра решать. Если ты уедешь, я не буду есть и не буду пить чашки, клянусь Богом! Вот! – заявила она, передразнивая его суровый вид. – Твоя старая Мать встала обоими ногами на палубу, и она не сдвинется с места!

Струан крепко прижал ее к себе. Он чувствовал, как с каждой минутой она становится все сильнее. Да благословит Господь хинную корку.

– Хорошо, но тогда мы поедем не завтра. Послезавтра, на рассвете. Если ты достаточно окрепнешь к тому времени. Если же...

– О, спасибо, Тай-Пэн. Я буду чувствовать себя очень хорошо.

Он отстранил ее от себя, не выпуская из рук, и внимательно рассмотрел. Он знал, что пройдут месяцы, прежде чем к ней вернется вся ее былая красота. Но не одно только лицо делает человека исключительным, подумал он. Это то, что лежит в глубине – в глазах и в сердце.

– Ах, девочка, ты так прекрасна. Я люблю тебя.

Она коснулась крошечным пальчиком его носа.

– Почему ты говоришь такие вещи своей старой Матери? – Она приникла к нему. – Я думаю, ты тоже уж-жасно прекрасный.

Потом он дал ей лекарство, она зажала пальцами нос и выпила обе чашки. Затем положила себе в рот несколько чайных листьев, чтобы прогнать горечь. Он укутал ее, как ребенка, поцеловал еще раз и прошел в свою комнату.

В спальне он сбросил одежду, лег в кровать и блаженно вытянулся на прохладных простынях. Сон пришел быстро.

А пока он спал, допрос китайца, участвовавшего в убийстве Горта, продолжался. Люди, пытавшие его, были очень терпеливы – и очень искусны в достижении своей цели.