Флибустьер - Геннадий Борчанинов

— А не хотим, чтоб нас повесили! В Бастер надо было возвращаться! — произнёс он.

— Угомонись, — произнёс Шон. — Какой, к дьяволу, Бастер, ты чего мелешь?

— Такой Бастер! На Тортуге! — сказал Клешня.

Я молча наблюдал, попивая бургундское.

— И там награбленное продавать? Чтобы какой-нибудь жид свои товары узнал, которые сам же на «Лилию» продал? — криво усмехнулся Шон.

— Да и «Лилию» не надо было трогать, свои же, французы! — воскликнул штурман.

Похоже, такую позицию разделяли многие. Здесь, в Новом Свете, многие старались держаться соотечественников. Мне же было плевать, моих соотечественников в этих широтах ещё сто пятьдесят лет не появится, а когда появятся — то и задержатся ненадолго. Да и то это будет в Калифорнии, с другой стороны континента. Поэтому я был чужим везде, и не стремился сблизиться с каким-либо правительством. Всё равно для всех останусь чужаком, дикарём и вонючим московитом. Хоть для французов, хоть для англичан.

— Мне они не свои, — произнёс я. — Для меня моя команда — свои. Остальные — нет.

Адула согласно закивал, не отрываясь от поглощения гуся.

— Да я понимаю там испанцев пощипать, англичан, голландцев даже… Португальцев там… Но… — развёл руками Клешня, и я его перебил.

— Французы ничем не лучше. Ты же в курсе, откуда мы с Шоном выбрались?

Ирландец скривился, будто сожрал целый лимон. Я тоже не любил вспоминать про плантацию и рабство.

— Ну так, слышал кой-чего… — хмыкнул штурман.

— Вот и намотай себе на ус, — произнёс я. — Поэтому нам без разницы, какой там у кого флаг. Добыча везде добыча.

Хотя такую позицию я прекрасно понимал. Я даже задумался, стал бы грабить русские суда, появись они вдруг в здешних водах. Скорее всего, не стал бы. Рука бы не поднялась.

— Если тебя это успокоит, то потом к Наветренным островам пойдём, — сказал я. — Там англичан потеребим слегка.

— Вот это дело! — воскликнул Клешня. — За это стоит выпить!

Я рассмеялся и поднял стакан вместе со всеми остальными. Про то, что я собираюсь заходить там в английские порты в поисках Джона Гилберта, лучше пока умолчать.

Снаружи, на палубе, послышался какой-то шум, и мы все переглянулись. Насколько я помню, когда мы начали пить, всё было спокойно, и даже ни одного паруса на горизонте не было видно. Мы поднялись одновременно, не сговариваясь.

— Что там такое, мать вашу, — буркнул Шон.

Мы вышли наружу один за другим, чтобы увидеть довольно неприятную сцену. Муванга сцепился ещё с одним негром в клинче, кажется, с Кагутой, и бодро накидывал ему по рёбрам, пока вся остальная команда их подбадривала восторженными воплями. Зрелище, конечно. Кагута то и дело пытался ударить коленом, но больше мутузил противника по спине.

Я вытащил пистолет и пальнул в воздух, привлекая всеобщее внимание. Матросы обернулись к нам, Муванга и Кагута прекратили друг друга бить, но по-прежнему держались в захвате, будто уставшие борцы.

— Разойтись! — прорычал я, чувствуя, что начинаю свирепеть.

Лёгкое опьянение от бургундского улетучилось вмиг, вместе с хорошим настроением.

Глава 18

Негры наконец отпустили друг друга, и я подошёл к ним, не скрывая своего раздражения. Оба глядели на меня исподлобья, изредка постреливая глазами друг на друга.

Я вдруг почувствовал себя на сцене под светом софитов, и все слова, вертевшиеся на языке, мгновенно куда-то исчезли. Не самое приятное ощущение. Я обернулся к корме, посмотрел на Эмильена, который вроде как должен был быть старшим во время этой вахты. Тот стоял, почёсывая чёрную бороду и задумчиво глядя на негров.

— Ну и какого хрена? — наконец спросил я.

— Масса капитан, он… — произнёс Муванга, но я его резко оборвал.

— Меня не интересует, кто это начал, — сказал я. — Я спрашиваю, какого хрена?

Кагута смерил своего оппонента презрительным взглядом, подошёл к борту и плюнул в воду. Я проследил за его движениями и увидел на горизонте по правому борту россыпь островов.

— Мальчишка думает — воин. Мальчишка не воин, — сипло сказал Кагута. — Воин не работать. Дети работать.

Муванга стиснул кулаки и заиграл желваками, я даже подумал на мгновение, что он снова бросится в драку, но юноша удержал себя в руках. Всё сразу стало ясно, как божий день.

— А ты, значит, воин? — хмыкнул я.

— Кагута — воин, — негр ударил себя в грудь кулаком.

А как по мне, он был всего лишь очередным мудаком, заигравшимся в дедушку-дембеля. Кажется, Муванга мне что-то подобное говорил, а я сам посоветовал ему бить морды. Похоже, часть про то, что на корабле бить морды не надо, Муванга пропустил. Мне остро захотелось пробить Кагуте фанеру, так, чтобы он согнулся и пару минут не мог даже вдохнуть, но я не мог себе позволить такую роскошь, не уронив своего авторитета и воинской чести Муванги.

— Эй! Рулевой! Правь к берегу! — приказал я. — Вон на тот островок!

Шхуна начала поворот, пришлось менять галс и поворачивать оверштаг, пересекая линию ветра. Заслышав команду, негры дёрнулись было к шкотам вместе с остальными матросами, но я остановил обоих. Я не договорил. А матросы управятся и без их помощи.

— Стоять! — произнёс я. — Даю вам выбор. Либо вы сейчас пожимаете друг другу руки, миритесь и оба получаете по дюжине плетей от боцмана за драку на борту, либо мы высаживаемся на берег и вы заканчиваете свою ссору там.

Негры переглянулись снова, и я видел, что мирного решения не будет. Они глядели друг на друга волком, как смертельные враги.

— На берег, — сказал Муванга.

Кагута кивнул.

— Я так и думал, — сказал я.

Безымянный островок понемногу приближался, и я приказал убавить парусов, чтобы не наскочить на рифы или на мель, а с подветренной стороны даже поставил матроса с лотом для измерения глубины. Прибор нехитрый, просто гиря на верёвке, но крайне важный.

Мувангу и Кагуту предусмотрительно развёл к разным бортам, чтобы конфликт не вспыхнул с новой силой прямо тут, на борту «Ориона». Муванга сидел, хищно глядя на своего противника, и я чётко видел, что драка до первой крови их не устроит, а единственным приемлемым исходом будет только чья-то смерть. А это значит, минус ещё один член команды, а то и два, если победитель окажется не слишком удачливым и тоже напорется на пулю или клинок.

Кагута стоял, расслабленно опираясь на фальшборт, рядом с ним стоял Адула и что-то ему упорно втолковывал. Я вдруг понял, что во всей команде осталось всего четыре негра, включая раненого Себадуку. Да и вообще по большей