Столп огненный - Кен Фоллетт

Раздражение Неда переросло в ярость. Этот глупец граф со своей женушкой ставят под угрозу все, чего Елизавета сумела добиться!

Граф было вскинулся:

– Какого дьявола?..

Нед перебил:

– Перед вами переодетый иезуит, присланный из Франции похитить Марию Стюарт! Под плащом у меня два пистолета; из одного я застрелю графа, из другого – графиню. Снаружи шестеро моих людей, прячутся в повозке с сеном. Они вооружены до зубов.

Все уставились на него в полном недоумении.

Наконец граф произнес:

– Это что, какая-то шутка?

– Это проверка, – сухо ответил Нед. – Ее величество королева Елизавета поручила мне проверить, насколько бдительно вы сторожите Марию Стюарт. Что же мне рассказать королеве, милорд? Что я смог добраться до Марии и меня ни разу не окликнули и не обыскали? Что я запросто мог привести с собой еще шестерых?

Шрусбери глуповато улыбнулся.

– Думаю, будет лучше, если вы не станете говорить этого ее величеству.

В разговор вмешалась Мария.

– Как вы смеете врываться в столовую в моем присутствии? – вопросила она с королевской надменностью.

Нед словно не услышал вопрос.

– С этого дня она будет принимать пищу у себя, – сказал он, обращаясь к графу.

– Ваша дерзость непростительна! – вскричала Мария.

Нед ее будто не замечал. Он не считал себя обязанным проявлять любезность по отношению к женщине, замышлявшей погубить его королеву.

Мария поднялась и вышла из комнаты. Элисон поспешила за подругой.

Нед повернулся к графине.

– Прошу, миледи, ступайте за ними. На дворе, конечно, нет никаких иезуитов, но они вполне могут там появиться. Так что глядите в оба!

Графиня явно не привыкла подчиняться чужим распоряжениям, однако уже сообразила, что они с мужем провинились, а потому, чуть помешкав, последовала за Марией.

Нед взял стул и приставил к столу.

– А теперь, милорд, давайте обсудим, что вам предстоит сделать, чтобы я дал ее величеству положительный отчет.

4

Вернувшись в Лондон, Нед сразу же отправился в дом Уолсингема на Ситинг-лейн и доложил, что Марию Стюарт стерегут бдительнее, чем прежде.

Уолсингем мгновенно ухватил суть дела.

– Вы готовы поклясться, что она не сможет поддерживать связь с миром за пределами замка?

– Нет, – с грустинкой в голосе признал Нед. – Если только не избавиться от всех ее слуг и не запереть ее в одиночестве в темнице.

– Я бы с радостью! – горячо воскликнул Уолсингем. – Но королева не допустит подобной жестокости.

– Да, наша королева – женщина добросердечная.

Уолсингем не поддержал тон Неда.

– Она прекрасно знает, что ей немало повредит, если по стране и за рубежами начнут болтать, как она жестока со своей сестрой-королевой.

Спорить Неду не хотелось.

– Так или иначе, в Шеффилде мы сделали все возможное.

Уолсингем погладил бороду.

– Значит, пора сосредоточиться на здешнем конце цепочки. Французский посланник наверняка замешан. В его дом исправно захаживают английские католики. У меня есть списки, надо бы их сверить.

– Изучу прямо сейчас.

Нед поднялся наверх, отпер закрытую на ключ комнату, где Уолсингем хранил свои драгоценные записи, и погрузился в чтение.

Самый длинный список включал имена высокородных английских католиков. Составить этот список было довольно просто. Туда включили скопом все семейства, процветавшие при Марии Тюдор и впавшие в немилость при Елизавете. Многие подозрения, надо признать, оправдались, причем католики ничуть не скрывались – платили штрафы за то, что не ходили в церковь, одевались нарядно, отвергая скромные черно-серые одежды протестантов, отказывались держать у себя дома Библию на английском… О подобных случаях Уолсингему доносили епископы и королевские наместники в графствах.

В этом списке значились и граф Ширинг с женой – Барт и Марджери.

Но список был чересчур длинным. Большинство из тех, кто в нем присутствовал, вряд ли повинны в измене. Порою Неду казалось, что он сам теряется в обилии сведений. До чего же трудно отделять зерна от плевел! Уиллард взял список лондонских католиков, перечисленных по алфавиту. В дополнение к тем, кто проживал в городе, Уолсингем ежедневно вносил сюда имена тех, кто приезжал в Лондон и уезжал. Католики-гости обычно останавливались в домах католиков-горожан либо устраивались на постоялых дворах, куда часто захаживали местные католики. Этот список наверняка неполон. В Лондоне проживала добрая сотня тысяч людей, и поставить соглядатаев на каждой городской улице было невозможно физически. Однако Уолсингему с Недом сообщали обо всех местах, где предпочитали собираться католики, и потому основные перемещения приезжих все-таки удавалось в целом отслеживать.

Нед полистал записную книжку. Он помнил сотни имен – с начальником, одержимым списками, иначе и быть не могло, – но стоило тем не менее освежить память. Ему снова попались Барт и Марджери – приехали в город на заседание парламента и остановились в Ширинг-хаусе на Стрэнде.

Далее Нед стал изучать список посетителей французского посланника. Дом на Солсбери-сквер находился под неусыпным круглосуточным наблюдением из таверны «Солсбери» через дорогу; так повелось с самого возвращения Уолсингема из Парижа в 1573 году. Начав со вчерашнего дня и двигаясь вспять по времени, Нед стал сверять каждое имя с алфавитным списком.

На сей раз имя Марджери ему не встретилось. Вообще-то ни она, ни Барт, насколько удалось установить, никогда не общались с чужеземными посланниками или с другими подозрительными личностями в Лондоне. Да, они навещали, разумеется, других католиков и принимали тех у себя, а их слуги частенько заглядывали в католическую таверну «Ирландец» по соседству. Но с подрывной деятельностью иноземцев их ничто не связывало.

Правда, многих среди тех, кто захаживал к французскому посланнику, не получилось опознать в лицо. К сожалению, список содержал изрядное число записей вроде «Неизвестный мужчина, доставил уголь» или «Неизвестный придворный с письмами», а то и «Женщина; больше в темноте не разглядели». Нед, подавляя неизбежное раздражение, продолжал сверять списки; ему отчаянно хотелось отыскать хотя бы малейшую зацепку.

Его внимание привлекла запись, сделанная две недели назад: «Мадам Афродита Усс, супруга помощника посланника».

В Париже, вспомнилось Неду, ему показалось, что мадемуазель Афродита Болье сердечно расположена к молодому придворному по имени Бернар Усс. Должно быть, расположение переросло в брак. Если так, то, значит, в Лондоне находится женщина, которую Нед спас от насильников в Варфоломеевскую ночь.

В алфавитном списке он без труда отыскал мсье Усса, помощника французского посланника, проживавшего на Стрэнде.