Скитальцы океана - Богдан Сушинский

– Позвольте, капитан, а где же то, на чем они прибыли на берег? – спохватился Грей. – Шлюпка или какой-нибудь плот?..

– Верно, ничего нет, – задумчиво признал барон. Однако думал он сейчас не об этом.

Лишь небольшая скалистая долина отделяла плато от того горного массива, на краю которого находилась одна из пещер, где они с Гунном временно спрятали значительную часть сокровищ. Конечно, отыскать ее этим двоим пришельцам будет непросто; однако случай есть случай. Он-то и способен вывести бродяг к тайнику. К тому же эти бродяги могут добраться до Бухты Отшельника и в конце концов оказаться на борту «Адмирала Дрейка» раньше него, капитана. Что помешает им потом заявить свои права на фрегат, а значит, диктовать условия «приема на службу»?

– Чего очень не хотелось бы, – проворчал Рольф, вслух завершая свои сумбурные размышления и предчувствия. От одной мысли, что кораблем может завладеть кто-то иной, его бросало в холодный пот.

– Не хотелось бы, чтобы они обнаружили вашего «Адмирала Дрейка»?

– Теперь уже нашего «Адмирала Дрейка».

– Вряд ли. Скорее всего, они уже вернулись на свой полузатопленный корабль, чтобы передохнуть там, запастись провизией и смастерить большой плот, – предположил Констанций.

– Правильно, на их месте так вел бы себя любой другой моряк. Но следы-то уводят туда, на плато.

– Они обследовали его, затем спустились к океану, к припрятанной где-то неподалеку шлюпке, и вернулись на борт.

– Хотелось бы надеяться, что именно так оно все и произошло. А то ведь эти безумцы морей действительно могут оказаться на «Адмирале Дрейке» раньше, нежели мы с вами. И объявят корабль пиратским. Мы ведь не собираемся пиратствовать, штурман Грей?

– Ни в коем случае, сэр. Если только сами не пожелаете поднять над «Адмиралом» Веселый Роджер.

– Странная у вас логика, мистер Грей. И никаких убеждений. Правда, при этом вы демонстрируете преданность, но…

– Их всего двое, капитан. Неужели они сумеют без боя захватить ваш корабль?

– Что тут уметь, если на борту «Адмирала» не осталось ни одного человека.

– Как это «не осталось»? Вы всех отпустили на берег? Не оставив на борту даже вахтенной охраны?

– Уже хотя бы потому, что формировать эту, как вы изволили выразиться, вахтенную охрану, было не из кого.

– Потому что остатки команды взбунтовались?

– Извините, Грей, но придется посвятить вас в тайну, которая и так очень скоро перестанет быть ею: дело в том, что весь экипаж «Адмирала Дрейка» состоял из меня и… боцмана Гунна. Надеюсь, вы понимаете, зачем понадобилось скрывать этот прискорбный факт, когда мы вынуждали вас и ваших товарищей сдаваться?

Этим сообщением Грей был шокирован. Несколько минут он провел в напряженном молчании, попросту отказываясь верить капитану.

– В таком случае мы действительно в опасности, – наконец признал он.

– Остается лишь уповать на то, что пираты окажутся у корабля позже, нежели Гунн и Вент. Или же вообще уйдут в другую сторону. Поэтому сначала попробуем добраться до покинутого ими самим корабля, чтобы выяснить, что там небо оставило нам в наследство. Ведь кто знает, не появится ли здесь вскоре судно пиратов или какой-либо военный корабль. Отсюда не так уж и далеко до Ямайки^[4].

– Послушайте, капитан, а ведь на остатках их корабля должен кто-то быть. Просто он не торопится открываться нам.

– Почему вы так решили, штурман?

– Очевидно, их оставалось четверо. Один попытался добраться до берега вплавь и погиб при нападении акулы. Затем оставшиеся смастерили плот. Двое высадились на берегу, а третий увел плот на корабль, чтобы после их возвращения подать его к «причалу».

Выслушивая версию Грея, капитан уже вновь пристально всматривался во все то, что осталось от некогда большого – судя по размерам кормы – корабля. Обнаружить плот ему не удавалось, но барон допускал, что пират попросту завел его в полузатопленную часть судна, чтобы быть спокойным за сохранность своего творения.

Странным казалось только то, что матрос до сих пор не заметил их. Однако этому тоже могло быть множество объяснений. И одно из них уже высказал штурман Грей: страх. Или же мудрая осторожность.

Разгадка пришла сама собой. Тронув его за плечо, Грей заставил капитана оторваться от подзорной трубы и взглянуть в сторону небольшого гористого мыса. Из-за него медленно выходила шлюпка, в которой восседал только один человек.

– Оказывается, все очень просто, – объяснил самому себе и штурману капитан, быстро спускаясь назад, к побережью. – Двое действительно отправились на поиски воды и места для будущего жилья, третий же, поджидая их, осматривал окрестные берега.

– Значит, на корабле может быть еще один.

– Не будем гадать. Пришла пора развязывать и этот узел. Эгей, на шлюпке!

Сидевший к ним спиной моряк от неожиданности забыл о веслах и, резко оглянувшись, медленно приподнялся. Поначалу он, очевидно, принял их за своих товарищей, но очень скоро присмотрелся и понял, что на берегу чужаки.

– Кто вы такие?! – отозвался моряк на английском.

– Моряки, как и ты!

– Вижу, что моряки, – пришелец не спешил поворачивать шлюпку к берегу, хотя входил в просвет между ним и кораблем в каких-нибудь двадцати взмахах весел от песчаной отмели. – Откуда вы?! С какого корабля? У острова нет ни одного судна.

– Ты в этом уверен? И мы тоже не уверены, – объяснил Рольф его молчание. – Я провел здесь более шести месяцев! Один, на безлюдном острове!

– Сейчас таких «аборигенов» можно встретить на любом из необитаемых островов океана. Раньше смутьянов вешали, не задумываясь, а теперь капитаны почему-то предпочитают высаживать их на острова. Веяние, говорят, такое. Лучше, скажи, где ты обитал до высадки!

– Служил на английском военном корабле «Король Ричард», погибшем в бою с испанской эскадрой!

– Так ты с «Короля Ричарда?!» – вновь забыл о веслах моряк. – И кто же там был капитаном?

Прежде чем ответить, Рольф и Грей сбежали по склону к прибрежной полосе.

– Джеймс О’Ккенли. Ирландец. А штурманом – Питер Молбрайт! Эти имена что-нибудь говорят тебе?

– Только то, что и в самом деле командовал кораблем ирландец О’Ккенли по прозвищу Сварливый Ирландец. А штурманом был Молбрайт. По прозвищу Пьяная Сова. Попробовал бы ты назвать другие имена, и с тобой, якорная твоя душа, все было бы ясно!