Смертельные враги - Эмилио Сальгари

По приказу Девандейла молодой индейский воин был расстрелян как шпион: отец не узнал собственного сына и предал его казни.

Миннеага отомстила за брата, тяжело ранив ударом ножа, в спину Девандейла, после чего Девандейл попал в плен к восставшим индейцам.

Но Ялле не удалось довести до конца свою месть. Она, правда, успела оскальпировать Девандейла, но не успела замучить его до конца. Лагерь индейцев подвергся нападению американских войск, и красавица Ялла была убита другом Девандейла, правительственным агентом, охотником Джоном Максимом, который освободил полумертвого Девандейла и его детей.

Прошли годы, новый сашем появился у неукротимых сиу: это была Миннеага, дочь Яллы.

В дни нового восстания индейцы жестоко отомстили янки за прежние поражения; большой отряд американских войск, заманенный в один из каньонов Колорадо, подвергся поголовному истреблению, и подвернувшийся под руку мстительной Миннеаге Джон, как когда-то Девандейл, был ею скальпирован на поле битвы, но выжил и снова скитался по прериям Дальнего Запада, ведя жизнь траппера, подвергаясь тысячам опасностей. Миннеага поклялась отомстить ему, убийце своей матери, и поклялась истребить обоих детей полковника Девандейла, освобожденных из плена тем же Джоном Максимом.

Прошли годы, и капризная судьба вновь свела героев печальной драмы: сиу задумали уйти в Канаду, их вели знаменитые вожди, в том числе беспощадная Миннеага.

Старый степной волк, агент Джон Максим, со своими неразлучными спутниками, трапперами Гарри и Джорджем Липтонами, сопровождая молодого Девандейла, сына полковника, оказался в пределах той территории Небраски, По которой проходили переселявшиеся в Канаду сиу.

Казалось, Рок тешился, снова сводя вместе непримиримых врагов.

То было темной и бурной весенней ночью.

Утром молодой лейтенант Девандейл с траппером Гарри отправились на охоту, оставив в наскоро сооруженной на берегу могучего потока землянке агента и второго траппера, Джорджа.

Около полуночи верный охотничий пес Джона по кличке Хватай поднял тревогу: лаем он извещал хозяина о приближении опасности.

Этот пес отличался удивительным чутьем и, как и его хозяин, ненавидел краснокожих.

— Боюсь, — поднялся со своего спартанского ложа индейский агент, — боюсь, Джордж, что наши парни попали в беду! Тут шляются краснокожие!

— Может быть, — отозвался траппер, — попросту медведь прошел, и это его присутствие тревожит Хватая.

— Какое там?! Разве не слышишь, как лает Хватай? Я ведь обучил его, так сказать, подавать военные сигналы! Если бы речь шла о каком-нибудь звере, Хватай просто ворчал бы. А теперь он трижды испустил отрывистый лай, потом залаял еще дважды. Первое означает близость краснокожих. Второе: есть и бледнолицые. Наши друзья в отсутствии, значит, сигнал может относиться к ним. А первый — к краснокожим, которые за ними гонятся! Боюсь, что нам придется в эту ночь удирать отсюда, ведь в открытую борьбу с индейцами вступить мы, конечно, не можем: против каждого из нас они могут выставить по целому отряду. Как бы нам не пришлось жестоко поплатиться за нашу неосторожность, сунувшись так далеко в эту область!.. Эх, предупреждал же я Девандейла, что нам сюда лучше бы и вовсе не показываться! Но у парня течет в жилах горячая кровь, он настоящий сын своего отца, полковника Девандейла, который славился на весь Дальний Запад своей предприимчивостью. «Хочу произвести разведку, чтобы представить командиру генералу Форсайту точные сведения о движении индейцев!» — заявил он. Ну вот и допрыгался! А если еще нет, так допрыгается: не сегодня, так завтра!.. Его покойника-отца когда-то скальпировала ведьма Ялла, как меня — ее дочка, Миннеага. У Джорджа Девандейла, слава Маниту, скальп покуда уцелел, но только покуда, друзья мои!.. Нет, чтоб меня черт побрал за мою недогадливость! Ведь было время, когда эта самая Миннеага, тогда еще девчонка-подросток, была в моих руках, и мне стоило пальцем пошевельнуть, чтобы покончить с ней. Почему я этого не сделал — сам не понимаю! Должно быть, ума меня Бог лишил в то время!.. А сколько человеческих жизней не пропало бы, если бы я покончил тогда с Миннеагой!

— Что пользы вспоминать о старом? — пожал плечами траппер. — Вы, дядя Джон, напрасно предаетесь угрызениям совести! Что с возу упало, то пропало. Лучше пойдемте да посмотрим, не нуждаются ли в нашей помощи лейтенант Девандейл и Гарри. Слышите? Стреляют!

— Конечно, слышу! Получше тебя слышу еще, даром что после оскальпирования я все чаще и чаще страдаю насморком, а при насморке уши постоянно закладывает.

Охотники выбрались из землянки и стали прислушиваться.

Ночь была бурной: от разлившейся реки, по которой неслись глыбы почерневшего, рыхлого льда, доносился непрерывный шум: ледяные осколки, проплывая мимо, сталкивались друг с другом, терлись о скалистые берега Волчьей реки и миллионами голосов твердили о приходе весны, о том, что пришла пора вольным водам освободиться от зимнего плена, разбив свои оковы.

Шумел лес, и по временам слышался треск обломанного сухого сучка, падающего на землю.

— Наши отстреливаются, — вполголоса заметил агент. — Я ясно слышу выстрелы «райфла» Гарри и карабина лейтенанта. Значит, до рукопашной схватки дело еще далеко: перестреливаются на значительном расстоянии. А что ты скажешь, Джордж, об ответных выстрелах индейцев?

— Что я скажу? — почесал переносицу траппер, внимательно прислушиваясь к звукам приближавшейся к землянке перестрелки. — Я скажу, что индейцев не очень много: десятка полтора, не больше, дядя Джон!

— Глуп ты! — рассердился Джон. — Совершенно правильно, что в непосредственной близости к нашим друзьям идет только маленький отряд, человек до двенадцати, пятнадцати. Но ты прислушайся получше, раскрой уши, может быть, услышишь что-нибудь другое!

— Да-да, — озабоченно пробормотал траппер. — С той стороны к нам приближается большой конный отряд. Я слышу ржание мустангов! Они идут наперерез, чтобы стать между беглецами и рекой!

— Правильно! Только едва ли поспеют! Наши-то совсем близко!

Правительственный агент не ошибся: через каких-нибудь десять минут лейтенант Девандейл и его спутник, траппер Гарри, уже добрались, правда, задыхаясь от усталости, но невредимыми, к землянке и сообщили о случившемся. Индейцы, по их словам, несколько отстали от них, но сейчас будут здесь. Защищаться в землянке немыслимо: краснокожие возьмут землянку приступом через полчаса.

— Надо сматываться! — с досадой согласился с высказанным предложением Джон Максим. — Я так и знал! Но что вы, джентльмены, узнали на разведке?

— Очень мало, — отозвался лейтенант. — У «сожженных лесов», как называют теперь себя наши старые знакомые, сиу, не менее шестисот воинов, отлично вооруженных. Они уже перешли бы границу Канады, если б не болезнь главного их вождя Большой Ноги. Большая Нога во время странствований заболел жестоким воспалением легких, и переселенцы вынуждены были нести его на носилках, что, естественно, весьма замедляло поход.