Гнев викинга. Ярмарка мести - Джеймс Л. Нельсон

Торгрим проигрывал в кости, но почти не осознавал этого. Он машинально и бездумно встряхивал их в кожаном стаканчике, бросал на стол, передвигал. Но мысли его были далеки от игорного стола. Он думал о кораблях, расположенных дальше по реке: один из них уже спустили на воду, а два других после небольшой церемонии с жертвоприношением должны были вскоре последовать за первым. Меньший из оставшихся двух уже сейчас стоял на валках.

Потребовались колоссальные усилия, но они справились: построили три драккара от киля до мачт. И это были хорошие суда. Отлично сработанные, и Торгрим знал, что в море они поведут себя так, как положено добрым кораблям.

Насчет людей он не был так уверен. Команда распадалась, веревки, удерживавшие ее вместе, гнили и рассыпались. Вопрос заключался в том, что случится раньше: успеют ли они выйти в море и начать грабежи, чтобы дать выход своему недовольству, или внутренние разногласия, улаживать которые Торгриму приходилось всю зиму, наконец разрушат их единство.

— Ночной Волк…

Торгрим поднял взгляд на Старри, который смотрел куда-то на крышу, чуть склонив голову.

— Да?

— Похоже, у нас проблемы, — сказал Старри. — Драка.

Старри был берсерком, кое в чем совершенно сумасшедшим, но от нормальных людей его также отличал и невероятно острый слух.

Торгрим встал так быстро, что стул его опрокинулся, и в глубине души он обрадовался тому, что появилось дело, более достойное траты времени, чем игра в кости.

— Харальд! Проснись! Зови стражу! — крикнул он, но Харальд уже поднимался на ноги. Харальд спал, как медведь в берлоге, но призыв к оружию будил его в мгновение ока.

Остальные тоже встали из-за стола. Старри, который передвигался стремительно, как кот или белка, вскочил без малейшего усилия, словно поднятый порывом ветра. Агнарр и огромный, как дерево, Годи выдвинулись вперед со своих мест у очага. Из комнат в дальнем конце зала появились другие воины. Это была домашняя стража, которую Торгрим назначил, как только его выбрали правителем Вик-Ло. Начальником стражи стал его сын Харальд Крепкая Рука.

— Все за мной, — сказал Торгрим и развернулся к двери, но Старри снова заговорил:

— Торгрим, я слышу звон стали…

Торгрим остановился. В течение зимних месяцев стычек случилось более чем достаточно, но никогда раньше дело не доходило до оружия более серьезного, чем охотничьи ножи.

— Мечи? — спросил Торгрим. Старри кивнул. — Хорошо, тогда хватайте щиты. Надевать кольчуги времени нет.

Домашняя стража рассыпалась, подхватывая щиты. Мечи у всех были при себе — северяне без мечей чувствовали себя голыми, — но о щитах до сих пор никто и не подумал. Никому и в голову не пришло, что в этой заварушке они понадобятся. Но если там, снаружи, дерутся на мечах, то ясно, что это вовсе не пьяная потасовка.

Торгрим рывком распахнул дверь и вышел под дождь, точнее, под плотный ливень. Ветер отбросил назад его длинные волосы, вцепился в бороду, и, прежде чем Торгрим добрался до середины дощатой дороги, он уже промок до костей. Впрочем, к подобному он давно привык, поскольку провел в этой стране больше года. Не останавливаясь, он пересек дорогу и добрался до дома, стоявшего напротив его собственного, по ту сторону мощеного тротуара. Он постучал в дверь и крикнул:

— Берси! Выходи! Бери стражу! У нас проблемы!

Ответа он ждать не стал, только махнул своим людям, веля им следовать за собой, и трусцой пустился к реке. Теперь и он слышал звуки битвы — крики и лязг оружия — и понимал, откуда они доносятся. Он не сомневался, что Берси и его воины помчатся следом.

Берси сын Йорунда был вторым в Вик-Ло человеком после Гримарра Великана, предыдущего правителя этого форта. После убийства Гримарра Берси вполне мог занять его место. Но он не был прирожденным вожаком, по крайней мере к такому выводу пришел Торгрим. Как раз Берси убедил остальных, что именно Торгрим должен взять власть в форте, как Торгрим и поступил.

Однако у Берси все еще оставались последователи, в частности среди тех людей, которые когда-то шли за Гримарром, и Торгрим позаботился о том, чтобы включить его в свой совет и позволить поднимать любые тревожащие его вопросы. Более того, Торгриму начал нравиться Берси.

Торгрим торопился вперед, вытирая воду с глаз, а топот идущих за ним людей сливался с шумом дождя. Они шли по дощатой дороге мимо маленьких домов и мастерских, ставших уже хорошо знакомыми за минувшие месяцы. Все вокруг выглядело крайне мрачно. Краски здесь словно вылиняли. Все — дома, земля, небо, дорога, далекое море — было коричневым, серым или черным, что идеально соответствовало настроению Торгрима.

Крики теперь звучали четче, как и звон металла, но Торгрим пока еще не видел сражающихся. Голоса разъяренных людей становились то громче, то тише, похожие на шум мощных волн, набегающих на галечный пляж.

Злость, ярость, недовольство нарастали в стенах форта уже несколько месяцев, дремали, но росли и крепли, как зерно под землей. В Вик-Ло собралось почти три сотни человек — воинов, привыкших к ярости битв и нежности женщин, но не имевших ни того, ни другого.

Зимний дождь шел почти непрерывно, ветер был свирепым и холодным. Они удерживали людей в домах, когда тем не приходилось работать, а когда приходилось, превращали труд в мýку. Во всем форте насчитывалось лишь две дюжины женщин: по большей части старухи, либо замужние, либо те и другие одновременно. Впрочем, имелся скромный запас вина, меда и эля. И точно так же, как гниль разрастается в темных влажных местах корабельного корпуса, ярость северян нашла себе идеальные условия в ту зиму в Вик-Ло.

Торгрим Ночной Волк делал все, что только мог придумать, чтобы воспрепятствовать этому, однако ему казалось, что он пытается отвести корабль от подветренного берега: он вкладывал в это все свои умения и знания, но крушение было неминуемым, он разве что добился отсрочки того момента, когда оно произойдет.

Уловки, на которые Торгрим пускался, чтобы отодвинуть катастрофу, были разнообразными и до поры действенными. Видное место среди них занимала тяжелая работа, поскольку он знал, что нет ничего лучше для усмирения страстей.

После битв предыдущего лета остался один-единственный драккар — «Лисица», и он мог нести не больше тридцати воинов, так что постройка кораблей стала основным приоритетом для обитателей Вик-Ло. За долгие зимние месяцы они построили три драккара, воплощая видения Торгрима с помощью топоров и рубанков, зубил и сверл.

Сначала отряд викингов отправился в леса за несколько миль от безопасного форта, чтобы валить деревья для кораблей, сражаясь с волками и разбойниками, затем сбрасывать дубовые и сосновые стволы в реку Литрим и сплавлять их до форта, стоящего в ее устье.

Других людей послали восстанавливать вал, окружавший Вик-Ло, который в лучшие времена представлял собой вполне внушительное заграждение, но теперь превратился в осыпающиеся кучи земли и гнилой палисад. Это был грязный изнурительный труд, и когда заканчивался короткий световой день, у рабочих оставались силы только на то, чтобы поесть, выпить и рухнуть на постель. Чего и добивался Торгрим.