Китайская роза - Игорь Середенко

К вечеру путники добрались до небольшой хижины, построенной из бревен. Внутри домика была крошечная прихожая и небольшая комната, в которой им предстояло переночевать. Мебель была довольно скудна: деревянный стол, два самодельных стула, вырубленных из того же дерева, что и хижина. Постелив листья на пол, они улеглись спать, не задумываясь о простоте условий. Дом располагался в небольшой низине, окруженной лесом. С севера находился кристально чистый пруд, который наполнялся небольшим ручейком, петлявшим между склонов, покрытых множеством деревьев и разнообразных кустарников. Собака по кличке Чан расположилась в прихожей у двери, то и дело принюхиваясь и прислушиваясь к разнообразным звукам, принадлежавшим ночным обитателям леса. Путники расстелили небольшие циновки поверх уложенных листьев, которые служили им временной кроватью, и уснули после тяжелого и утомительного дня.

Когда первые лучи утреннего солнца проникли вглубь комнаты Вильям, щуря глаза, лениво потягивался на своем ложе. Эрик еще спал, повернувшись на бок. Вильям встал и неуверенной походкой побрел к двери. Там он обнаружил висевшее на крючке охотничье ружье, которое с вечера повесил Лей Юнь. Самого проводника не было. Вильям подошел к небольшой бочке, в которой плавала металлическая кружка, привязанная к ней за ушко. Зачерпнув воду, он выпил ее медленными глотками. Вода была прохладная и удивительно вкусная, свежая, словно ее только что набрали из лесного ручейка. Зачерпнув в ладонь, он умылся, протер глаза ото сна и подошел к стене, где висело ружье Лея. Он провел рукой вдоль ствола и как будто почувствовал какой-то запах. Вильям потянулся к отверстию дула, легкий запах пороха щекотал ноздри. «Из него стреляли», — подумал Вильям. В комнате послышался шум, это был Эрик, он только что встал.

— Который час? — спросил Вильям, входя в комнату.

— Без четверти девять, — зевая, ответил Эрик.

— А мы неплохо поспали.

— Тяжелый денек был вчера, я уж думал, что в лесу придется ночевать. А сейчас я страшно голоден.

— Где Лей? — вопросительно посмотрел Эрик на Вильяма.

— Я полагаю, Лей поднимается вместе с первыми лучами, — ответил Вильям, — и судя по тому, что его ружье пахнет порохом, он готовит нам завтрак.

— О, да. Это то, что нужно для двух изголодавшихся желудков. Так чего же мы ждем?

И они выбежали из комнаты. Рядом с хижиной, напротив небольшой поляны горел костер, а над ним варился завтрак. Легкий ветер разносил приятный аромат вареного мяса. Над варевом трудился Лей Юнь, он разделывал рыбу.

— Да! Вы не только замечательный охотник и рыболов, но и прекрасный повар! — сказал восторженно и добродушно Вильям, обращаясь к Лею.

Неподалеку у дерева лежала собака и грызла кость, которая досталась ей на завтрак.

— Признаться, я даже не слышал выстрела, — сказал Эрик.

— Мы просто крепко спали. — ответил Вильям за Лея.

— Сколо кусать катова, — произнес Лей. — Лыбы ного, диси ного. Богатый зимля.

— И не только богатый, но и чудесный, — произнес Вильям, оглядываясь по сторонам и любуясь, подобно школьнику увидевшему впервые дикую природу во всей красе.

— Да, не зря мы так вчера мучились, забредя в эти леса и горы. Оно того стоит. Раз увидев, запомнится навсегда, — сказал Эрик.

Путники решили остаться здесь до утра. Вечером, сидя у огня, они вспоминали пройденный недавно путь. И вот речь зашла о собаке Лея. Чан словно почувствовал, что речь идет о нем, навострил уши и поглядел на хозяина.

— Скажите-ка любезный Лей, а ведь правда, что это необычная собака? — произнес Эрик указывая в сторону Чана.

— Мне подалок от лусских, — ответил Лей Юнь, — холосий собака, сильный, умный. Совсем сенок быть, я воспитать тли года. Теперь это быть мой длуг и он помогать мне.

— Но ведь он не очень-то похож на овчарку, — заметил Вильям, — у него есть смесь кровей. Он не совсем собака. Вы меня понимаете?

— Да, ответил Лей Юнь, лусский хозяин сказать, что его отец быть волк, а мать собака.

— Теперь понятно, почему он не лает. — утвердительно произнес Эрик, — То-то я смотрю, что он как-то странно ведет себя. Мне даже показалось, что он завывал этой ночью, словно волк.

Эрику захотелось услышать интересную и загадочную историю о Чане и он полюбопытствовал:

— А вы можете рассказать нам что-то загадочное, что произошло с вами и Чаном. Ведь у каждого человека за его жизнь может произойти что-то необычное.

Китаец задумался, словно вспоминал что-то. Вильям пошел к огню и снял с него чайник, из которого повалил пар. Вместе с Эриком они налили воду в небольшие дорожные металлические чашки. Приготовив чай из сухих веток и листьев чайного дерева, они уютно расположились у костра. На небе небольшие тучки уплыли куда-то за горизонт, туман начал рассеиваться, среди многочисленных деревьев и на просторах черного неба стали появляться крошечные огоньки. Звезд было так много, что казалось они освещают низины темного леса, и даже верхушки гор отражают их своими снежными шапками. В лесу стали слышнее голоса ночных животных и птиц.

Лей закурил трубку, подаренную ему молодыми джентльменами. И вот он оживился, его глаза заблестели от желто-красных языков пламени костра, похоже было, что он вспомнил какую-то историю, приключившуюся с ним. Он рассказал, как несколько лет тому назад проходил в этих краях с собакой и заметил, что Чан у перевала начал как-то странно себя вести. Пес был чем-то встревожен. То ложился и завывал, то вновь вскакивал, то бросался в заросли, словно увидел там что-то. Но каждый раз он возвращался ни с чем. Его хвост подрагивал, а в глазах впервые был виден страх. Лей Юнь рассказывал так, словно это произошло вчера и он все еще взволнован этими событиями.

Он продолжал. Иногда собака металась по сторонам, искоса поглядывая то на хозяина, то в лес. Был темный зимний вечер. Луна освещала верхушки деревьев серебристым светом. Ее лучи отражались в одеяле снега, частично покрывавшего кроны деревьев и кустарников. Иногда пролетала ночная птица, метнувшись с одного дерева на другое, будто ее кто-то вспугнул. Лей Юнь не терпелось поскорее перебраться на ту сторону перевала, и к середине ночи добраться до буддийского храма, который находился недалеко от перевала. И вот, когда он наладил переход и канат был натянут, он позвал Чана, но пес не откликнулся. Лей Юнь оглянулся в сторону, где лежала собака и увидел Чана в необычной позе. Пес высоко поднял морду, словно тянулся к звездам. Китаец понял, что пес что-то почувствовал своим чутким носом и теперь пытается не упустить этот запах. У волков хорошее обоняние. Они могут учуять добычу за несколько километров. Но здесь что-то было не так. Собака странно себя вела. Чан стоял в напряженной позе с вытянутой мордой и тихо рычал. Рычание нарастало. Казалось, что подбирается какой-то невидимый враг. Лей Юнь оглянулся по сторонам, но ничего не увидел. Тогда он рассердился на собаку и крикнул ему, велел подойти, но пес по прежнему не шевелился, словно не слышал, его рычание становилось все грозней. Неожиданно китаец почувствовал, что появилось что-то неуловимое, незаметное на первый взгляд. По началу, он не понял, что именно произошло, какие переменны таил лес вокруг. Он прислушался и понял. Это была тишина. Лес и ночью наполнен всевозможными голосами ночных обитателей. Но теперь эти голоса пропали. Таинственный приказ был отдан и все ночные животные одновременно смолкли. Это насторожило и еще сильнее захотелось поскорее убраться подальше от этого места. В тот самый момент, когда он готов был взять собаку на себя и перенести через перевал, он вдруг начал ощущать на себе чей-то взгляд из темноты. Он внимательно начал оглядывать каждое дерево, каждый куст, но ничего не видел, лишь черный мрак и тишина, вызывающая волнение и страх. Страх перед неизвестными хищниками переполнял разум, сердце начало биться сильней, он даже почувствовал, как дыхание участилось от спазма сосудов.