Ярость - Уилбур Смит

– Ты удивительная, – говорил Гарри. – Я такой в жизни никогда не встречал.

Холли снова улыбнулась и пригладила его густые темные волосы. Стоило ей убрать руку, они снова поднимались.

– У тебя двойная макушка, – тихо сказала она. – Это значит, ты везучий и смелый.

– Не знал, – ответил он.

Неудивительно: ведь Холли только что это выдумала.

– О да, – заверила она. – Но это значит также, что на макушке волосы должны быть чуть длиннее, чтобы не вставали вихрами вот так.

– Этого я тоже не знал. – Гарри поднял руку и потрогал волосы. – Я попробую, но ты должна сказать, какой они должны быть длины – я не хочу походить на хиппи.

– Конечно.

– Ты удивительная, – повторил он. – Я хочу сказать – совершенно удивительная.

* * *

– Эта женщина явно охотница за богатством, – твердо сказала Сантэн.

– Мы не можем точно знать, – ответил Шаса. – Я слышал, она очень хороший архитектор.

– Это совершенно ни при чем. Она ему в матери годится. Ей нужно одно и только одно. Надо немедленно прекратить это. Иначе ситуация выйдет из-под контроля. О них говорит весь город, и все мои друзья злорадствуют. В субботу они были в «Келвин-гроув» и целовались и обнимались прямо на танцплощадке.

– Ну, думаю, все само собой рассосется, – предположил Шаса. – Если мы сделаем вид, что ничего не заметили.

– Гарри уже неделю не ночует в Вельтевредене. Эта женщина – вульгарная, бесстыжая… – Сантэн оборвала фразу и покачала головой. – Тебе придется с ней поговорить.

– Мне?

Шаса приподнял бровь.

– Ты умеешь обращаться с женщинами. Я с этой девкой обязательно сорвусь.

Шаса вздохнул, хотя в глубине души радовался возможности взглянуть на знаменитую Холли Кармайкл. Он не мог себе представить, каков вкус Гарри в женщинах. Парень раньше ничем его не выдавал. Шаса представил себе: удобная практичная обувь, очки в роговой оправе, толстая, лет сорока, серьезная, эрудированная – и содрогнулся.

– Хорошо, мама. Я ее предупрежу, а если это не подействует, мы всегда можем отправить Гарри к коновалу, чтобы тот над ним поработал.

– Я бы хотела, чтобы ты не шутил по таким серьезным поводам, – строго сказала Сантэн.

Хотя Холли уже месяц ожидала этого, ее потрясение, когда ей позвонили, ничто не смягчило. В прошлом году Шаса Кортни выступал в «Клубе деловых женщин», и она сразу узнала его голос и обрадовалась, что придется иметь дело с ним, а не с Сантэн.

– Миссис Кармайкл, мой сын Гарри показал мне ваши предварительные наброски для пригорода Шасавилль. Как вы знаете, «Горно-финансовая компания Кортни» владеет большим пакетом акций этого проекта. Хотя за его развитие целиком отвечает Гарри, я бы хотел встретиться с вами и обменяться мыслями.

Она предложила встретиться в ее офисе, но Шаса искусно воспрепятствовал ее попытке выбрать поле битвы и послал за ней шофера на «роллсе», чтобы привезти ее в Вельтевреден. Холли поняла, что ее сознательно помещают в обстановку, которая должна подавить ее, показать великолепие мира, в котором ей нет места. Поэтому она невероятно тщательно продумала свой наряд и облик, и теперь, когда ее ввели в кабинет Шасы Кортни и она увидела, как он вздрогнул, поняла, что первой пустила кровь. Она заставила комнату со всеми ее сокровищами казаться созданной специально для нее, и холодная, поверхностная улыбка Шасы поблекла, когда он подошел к ней и пожал руку.

– Великолепный Тернер, – сказала Холли. – Я всегда думала, что он должен был вставать рано. У солнечного света только ранним утром бывает такой золотистый оттенок.

Выражение его лица изменилось: он понял, что под поразительной внешностью таится глубина.

Они обошли комнату, будто бы разглядывая картины, элегантно фехтуя, пытаясь нащупать слабости друг друга и не находя их, пока Шаса сознательно не нарушил этот порядок, сделав ей личный комплимент, чтобы польстить.

– У вас удивительные глаза, – сказал он и стал выжидать, что она сделает. Холли немедленно контратаковала.

– Гарри называет их аметистом и сапфиром.

Она аккуратно лишила его преимущества. Шаса думал, она не захочет первая упомянуть Гарри.

– Да, я знаю, что вы вдвоем плотно работали.

Он подошел к столу с отделкой из слоновой кости. На столе стояли графины и стаканы.

– Могу я предложить вам немного хереса? Этот херес – наша гордость.

Он принес стакан и заглянул в эти удивительные глаза. «Ах, маленький дьяволенок, – печально подумал Шаса. – Опять. Ну кто мог ожидать от Гарри чего-нибудь такого?»

Она отпила глоток.

– Мне нравится, – сказала она. – Сухой, как кремень, но не вязкий.

Он слегка наклонил голову, признавая точность ее суждения.

– Думаю, не стоит темнить. Я пригласил вас не для того, чтобы обсуждать проект Шасавилля.

– Это хорошо, – ответила Холли. – Потому что я не потрудилась прихватить последние наброски.

Он с облегчением рассмеялся.

– Давайте сядем и устроимся поудобней.

Она выбрала стул в стиле Людовика Четырнадцатого с вышитой кожаной обивкой из Обюссона, потому что точно такой же стул видела в музее Виктории и Альберта; положив ногу на ногу, она заметила, что Шаса с трудом оторвал от них взгляд.

– Я собирался откупиться от вас, – сказал Шаса. – Теперь, познакомившись с вами, я понимаю, что ошибался.

Она ничего не ответила, глядя на него через край бокала и мерно покачивая ногой в зловещем ритме.

– Я думал, какова может быть цена, – продолжал он. – И мне приходила в голову сумма в сто тысяч.

Нога продолжала раскачиваться, и Шаса, сам того не желая, снова посмотрел на ее икру и изящно повернутую лодыжку.

– Конечно, это было нелепо, – продолжал он, глядя на ногу Холли в итальянской кожаной туфельке. – Теперь я понимаю, что должен был подумать о половине миллиона.

Он пытался нащупать цену Холли и снова посмотрел ей в лицо в поисках первых признаков алчности, но ему было очень трудно сосредоточиться. «Сапфир и аметист, поистине! У Гарри гормоны, должно быть, из ушей текут». И Шаса ощутил легкий укол зависти.

– Естественно, я думал о фунтах стерлингов. Все еще не могу привыкнуть к этим рандам.

– Как замечательно, мистер Кортни, – сказала она, – что вы решили не оскорблять нас обоих. В таком случае мы могли бы подружиться. Я предпочитаю дружить.

Ну хорошо, его план провалился. Он поставил свой стакан с хересом.

– Гарри еще ребенок, – сменил он подход.

Холли покачала головой.

– Он мужчина. Ему просто нужен был кто-то, кто бы убедил его в этом. Что было нетрудно.