Муссон - Уилбур Смит

— Знание святых слов ислама делает тебе честь, — сказал мулла. — Мой господин принц признает твое право крови и предлагает кровную плату за твою потерю.

Аль-Аллама подозвал слугу, который принес маленький ящик красного дерева, инкрустированный слоновой костью и перламутром. Слуга склонился перед двумя белыми, поставил ящичек на пол и открыл крышку.

Том не шелохнулся и даже не взглянул на содержимое ящика. Но Гай наклонился вперед и уставился на золотые монеты, доверху заполнявшие сундучок.

— Пятьдесят тысяч рупий, — сказал аль-Аллама. — Тысяча ваших английских фунтов. Эта сумма учитывает, что аль-Амхара был принцем королевского дома Омана.

Наконец Том обрел дар речи и способность двигаться. Он начал вставать, взявшись за рукоять Нептуновой шпаги.

— Во всей Аравии не хватит золота, чтобы купить меня! — взревел он. — Я пришел найти брата и не уйду, пока не получу его.

— Это невозможно, — ответил аль-Аллама тихим, полным сожаления голосом. — Твой брат мертв. Он умер почти два года назад от малярии. Его невозможно было спасти, хотя, видит Аллах, мы любили его и очень старались. Аль-Амхара умер.

Том упал на подушки, бледный от потрясения. Он в отчаянии посмотрел на аль-Алламу.

Он долго молчал. Единственным звуком в комнате было жужжание мухи под потолком.

— Не верю, — прошептал он, но его голос звучал безнадежно. На лице появилось выражение отчаяния.

— Клянусь любовью Аллаха и надеждой на спасение, что я видел имя аль-Амхары на могильном камне на царском кладбище в Ламу, — ответил аль-Аллама с печалью в голосе, и Том больше не мог сомневаться в его словах.

— Дориан, — прошептал он. — Он был так молод, так полон жизни.

— Аллах милостив. Мы уверены, что для твоего брата нашлось место в вечности. Мой господин принц выражает тебе сочувствие. Он остро разделяет твое горе, — сказал мулла.

Том встал. Потребовались огромные усилия, чтобы сделать такое простое движение.

— Благодарю твоего господина, — сказал он. — Прошу прощения, но сейчас я должен уйти, чтобы в одиночестве оплакать брата.

Он повернулся к выходу.

Гай встал и поклонился арабам.

— Мы благодарим вашего господина принца за сочувствие. И принимаем предложенные им кровные деньги. — Он наклонился, подобрал ящичек и закрыл крышку. — Все расчеты между принцем Абд Мухаммадом аль-Маликом и нашей семьей закончены.

И он пошел вслед за Томом к выходу, с трудом унося тяжелый ящичек с золотом.

Сара сидела на своем обычном месте высоко на стене монастыря, откуда она могла видеть Тома, как только он показывался на ведущей с берега тропе.

— Том! — окликнула она и весело помахала рукой, потом вскочила и побежала по осыпающейся стене, раскинув для равновесия руки.

— Ты опоздал. Я жду уже несколько часов. Почти потеряла надежду.

Она спрыгнула и босиком побежала по песчаной дорожке. В десяти шагах от него она остановилась и посмотрела ему в лицо.

— Том, что с тобой? — шепотом спросила она. Таким она его никогда не видела. Лицо у него осунулось, и глаза были полны страшной печали.

— Том, что случилось?

Он сделал неуверенный шаг к Саре и протянул руки, как утопающий. Она бросилась к нему.

— Том! О Том! Что?.. — Она крепко обняла его. — Том, дорогой. Я хочу помочь.

Он задрожал, и Сара подумала, что он болен, что его трясет в какой-то ужасной лихорадке. Том издал сдавленный звук, и по его лицу потекли слезы.

— Ты должен мне сказать! — умоляла она. Сара и подумать не могла, что он способен так пасть духом. Она всегда считала его сильным и неукротимым, но вот он у нее в объятиях, сломленный, опустошенный.

— Пожалуйста, Том, поговори со мной.

— Дориан мертв.

Сара похолодела.

— Не может быть, — задыхаясь, выговорила она, — этого просто не может быть. Ты уверен? Неужели сомнений нет?

— Человек, который рассказал об этом, — мулла, праведник. Он поклялся своей верой, — сказал Том. — Сомнений быть не может.

Все еще обнимая друг друга, они опустились на колени, и она заплакала вместе с ним.

— Он был мне как родной брат, — сказала Сара, прижимаясь щекой к лицу Тома, так что их слезы смешивались. Немного погодя она всхлипнула и вытерла лицо рукавом блузки.

— Как это произошло?

Он был еще не в состоянии говорить.

— Расскажи, Том, — настаивала Сара. Она подсознательно чувствовала, что надо заставить его говорить: как хирург, она должна вскрыть нарыв, чтобы выпустить гной и яд. Наконец он начал рассказывать, с трудом произнося слова, они словно застревали у Тома в горле, и ему приходилось их проталкивать. Потребовалось немало времени, но наконец он рассказал все, и Сара поняла, что это правда.

— Что же нам делать? — спросила Сара и встала. Она продолжала крепко держать Тома за руки, заставляя подняться. Нужно вытащить его из темных волн горя, в которых он тонет.

— Не знаю, — сказал он. — Знаю только, что Дориан мертв и я не смог его спасти. Это моя вина. Если бы только я пришел за ним раньше!

— Это не твоя вина! — сердито сказала она. — Я тебе не позволю даже думать так. Ты делал все, что мог. Никто не сделал бы больше.

— Теперь мне все равно, — сказал Том.

— Неправда. Ты в долгу перед собой и перед памятью Дориана. Он всегда брал с тебя пример. Он знал, какой ты сильный. И не хотел бы услышать такое от тебя.

— Пожалуйста, не брани меня, Сара. Меня измучило горе. Ничто теперь не имеет значения.

— Я не позволю тебе сдаться. Мы должны вместе обдумать, что предпринять, — сказала Сара. — Что мы теперь будем делать?

— Не знаю, — повторил он, но расправил плечи и смахнул слезы.

— Куда мы отправимся? — спросила она. — Здесь оставаться нельзя, и в Англию мы не можем вернуться. Куда, Том?

— В Африку, — ответил Том. — Аболи нашел человека, который проведет нас вглубь материка.

— Когда? — просто спросила она, не сомневаясь в его решении.

— Скоро. Через два-три дня.

Он выпрямился, на мгновение сбросив тяжкий гнет горя.

— Столько понадобится, чтобы заполнить бочки водой, купить свежее продовольствие и сделать последние приготовления.

— Я буду готова, — сказала она.

— Будет трудно. Опасное путешествие без конца. Ты уверена, что хочешь этого? Если есть сомнения, скажи сейчас.

— Не будь олухом, Том Кортни, — ответила Сара. — Конечно, я отправлюсь с тобой.

Уходя из монастыря, Сара возвращалась в консульство кружной дорогой и вначале по обнаруженной ею тропе заезжала в небольшое селение на морском берегу.