Москвест - Андрей Жвалевский

КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Перед кончиной святой Петр сказал Ивану Даниловичу: «Если ты успокоишь старость мою и возведешь здесь храм Богоматери, то будешь славнее всех иных князей, и род твой возвеличится, кости мои останутся в сем граде, святители захотят обитать в оном, и руки его взыдут на плещи врагов наших…». По желанию святого Петра Калита заложил 4 августа 1326 года в Москве на площади первую каменную церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы. 21 декабря 1326 года святитель Петр умер. Его тело погребено в Успенском соборе в каменном гробу, который он сам приготовил.

Последнюю фразу князь гаркнул так громко, что разбудил Мишку. Он, оказывается, успел задремать в углу под неинтересные разговоры.

— Не бояться вас должны, — вздохнула Маша, — а любить.

— А за что меня любить-то? — удивился князь.

— Как за что? — встрял спросонья Мишка. — За гарантии экономических свобод, за права личности, свободу слова. А если б вы еще и туалеты придумали…

— Миша! — ахнула Маша. — Вы не слушайте, это у него бывает.

— Да знаю, — вздохнул князь, — божьи люди часто говорят не пойми что…

— А любить вас должны за то, что защиту даете и не обманете. Чтоб знали: если князь сказал, то сделает, — объяснила Маша.

— Сказал убью — и убил! — хохотнул Калита.

А потом глянул в полные отчаяния Машины глаза и неохотно добавил:

— Ладно, не убью, а договорюсь!

* * *

Впервые за несколько дней Маша и Миша вышли с княжьего двора и прошлись по городу. Пожалуй, это уже можно было назвать городом, хоть и очень маленьким. Князя распирало от гордости, когда он показывал свои владения.

— Град дубов! — гордо говорил он, обводя рукой те самые толстенные стены Кремля, которые поразили ребят в самом начале. — И храмы белокаменные!

Мишка с Машей смотрели во все глаза. Теперь, пока еще не выстроили многоэтажек и небоскребов, церкви с белоснежными стенами гордо возвышались и над городскими стенами, и над деревянными домами. Некоторые из храмов еще не были закончены, и к ним тянулись обозы с кусками белого камня. Впрочем, тянулись не быстро, завязая в грязи.

— Думаю и стены из камня поставить, — сообщил князь и тут же нахмурился. — Ну, или не я… Может, внуки мои. Но стена белокаменная нужна.

— Белокаменная… — как завороженный повторил Мишка. — Вот почему она Белокаменная.

Калита бросил на него настороженный взгляд, и Маша поспешила объяснить:

— Это он… то есть святой Петр говорит, что в будущем Москву будут звать Белокаменной. И говорит, что город ему нравится.

— Конечно, нравится, — усмехнулся князь. — Вместе думали, как его обустроить.

Мишка сердито надулся и ткнул Машу в бок. Чего только влезала?!

— Да я не ему град кажу, — продолжил Калита, словно бы и не заметив Мишкиного тычка, — а вам. Вы ведь издалече…

Тут он замолчал, словно приглашая гостей к рассказу о себе, но те прикусили язык и сделали вид, что намека не поняли. Тем временем они пришли на городскую площадь.