Ярость ацтека - Гэри Дженнингс

Серый утренний свет просачивался сквозь пробитые высоко в стене зарешеченные окна, достаточно большие, чтобы пропускать холодный и влажный ночной воздух, но слишком маленькие, чтобы из камеры могла выветриться вонь. Возле стены стояло три ведра, заменявших отхожие места: от них, конечно, смердело, но не намного хуже, чем от большинства заключенных.

Я провел скверную ночь на твердом каменном полу, то и дело просыпаясь: весь продрогший, несчастный, страдавший от боли, и лишь когда рассвело, увидел, что сбоку к общей камере пристроена каморка, где вполне хватило бы места на двоих. Правда, занимал ее один человек – молодой ацтек, у меня на глазах достававший из корзинки буханку хлеба и бутылку вина.

– Кто это? – спросил я у своего соседа.

– Сын касика, – ответил тот.

Касиками в старые времена назывались индейские вожди, а нынче – старосты общин или деревень. Все они пользовались определенным влиянием и, если имели голову на плечах, вполне могли сколотить приличное состояние.

– Этот тип заколол человека, но отец подмазал кого надо, и парня скоро выпустят.

Все ясно: родные этого убийцы подкупили стражу и тюремщика, чтобы пребывание в темнице не слишком тяготило их отпрыска. Да уж, похоже, каждый получит «правосудие» в той мере, в какой сможет его оплатить. Пока я размышлял на эту тему, узники выстроились в длинную очередь.

– За чем эта очередь? – спросил я метиса.

– За жратвой.

Я встал за ним. Мой желудок буквально скручивало в узел, но вовсе не от голода. Есть мне, по правде говоря, не хотелось, но я понимал, что должен подкрепиться, дабы не лишиться сил.

– А когда мы увидим нашего abogado? – поинтересовался я.

Сокамерник воззрился на меня с явным непониманием:

– Кого?

– Abogado, который будет нас защищать. Когда мы встретимся с ним?

Метис пожал плечами, и я решил, что этот невежда, наверное, сроду не слышал об адвокатах. Ну что же, придется подождать и узнать у стражников.

– А как вы отправляете послания на волю? – спросил я индейца, стоявшего за мной. – Я хочу сообщить Изабелле, что меня задержали. Что для этого нужно?

– Dinero, – кратко ответил он.

– Но у меня нет денег.

Кивком головы индеец указал вниз.

– У тебя есть штаны.

Верно, в отличие от большинства заключенных штаны у меня и впрямь имелись, причем даже после того, как с них спороли серебряный галун, они оставались дорогими и представляли собой немалую ценность в глазах не только узников, но и тюремной стражи. Однако я скорее согласился бы распроститься с жизнью, чем остаться без штанов.

Очередь змеилась по направлению к маленькому столу, за которым возвышался давешний одноглазый тюремщик, плюхавший в глиняные плошки водянистую маисовую размазню. Поблизости, болтая и покуривая, стояли два стражника.

Я вышел из очереди и подошел к ним.

– Сеньоры, мне нужна ваша помощь. Я...

– А ну возвращайся обратно в очередь! – Они схватились за дубинки.

Я попятился.

– Но я только хотел спросить...

– В очередь, пока не угодил в колодки!

– Заткнись, – велел другой, стражник, когда я попытался было заговорить снова. – Заключенные говорят, только когда к ним обращаются.

– Что за бред, – промолвил я вполголоса, вернувшись в очередь.

– Все не так плохо, сеньор, – сказал кто-то позади меня. – Сейчас нас покормят, потом отправят на работы по очистке улиц, а через несколько дней выпустят.

Ага, подумалось мне, тебя, попавшего сюда из-за пьяной драки или еще какой-нибудь ерунды, может, и выпустят, однако что касается меня, которому предъявлено обвинение в убийстве гачупино, это весьма сомнительно. Но разъяснять свое положение задержанному за пьянство индейцу я, разумеется, не стал.