Ярость - Уилбур Смит

Он содрогнулся в ночи, поняв, что, хотя многое изменилось, многое по сути осталось прежним. Черная опасность по-прежнему рядом, с каждым днем она становится все более сильной и зловещей. Он отмечал уверенный, дерзкий вид молодых негров, толпившихся на улицах, и слышал принятые ими воинственные имена: «Копье народа» и «Чистые». Сегодня лучше чем когда-либо он понимал, в чем опасность и каков его долг.

Он вернулся к «лендроверу» и медленно поехал по улицам. Время от времени Лотар замечал небольшие группы темных фигур, но когда освещал их фарами, люди растворялись в темноте. Куда бы он ни поехал, из темноты доносился предостерегающий свист часовых, и его снедало нервное напряжение. Попадавшиеся навстречу пешие патрульные тоже нервничали и были встревожены.

Когда рассвет окрасил небо на востоке в светло-желтый цвет и затмил уличные фонари, Лотар поехал по улицам обратно. В этот утренний час им полагалось бы кишеть спешащими на транспорт рабочими, но сейчас они были пусты и тихи.

Лотар доехал до автовокзала: тоже пусто. У ограждения стояли несколько групп молодых людей. Автобусов не было, а пикетчики смотрели на полицейский «лендровер», когда Лотар медленно проезжал мимо, с откровенным вызовом.

Объезжая сетку ограждения и приближаясь к главным воротам, Лотар неожиданно вскрикнул и притормозил. С одного из телефонных столбов до земли свисал провод. Лотар вышел из машины и осмотрел повреждение. Он поднял свободный конец медной проволоки и сразу увидел, что провод аккуратно перерезан. Бросил его и медленно вернулся к «лендроверу».

Прежде чем сесть за руль, он посмотрел на часы. Десять минут пятого. Официально в шесть его смена заканчивается, но он сегодня не уйдет из отделения. Он знал свой долг. День будет долгий и опасный, и он внутреннее приготовился к этому.

* * *

Утром в понедельник 21 марта 1960 года в тысяче миль от Шарпвилля, в черных капских пригородах Ланга и Ньянга, начали собираться толпы. С моря дул холодный капский северо-западный ветер, остужая пыл толпы, но к шести утра у холостяцких общежитий в Ланге собралось почти десять тысяч человек, готовых начать марш на полицейское отделение.

Полиция это предвидела. В течение уик-энда прибыло сильное подкрепление, и всем офицерам и унтер-офицерам раздали ручные пулеметы Стэн. В начале широкой дороги, где собиралась толпа, показалась бронемашина «Сарацин» в тускло-зеленой маскировочной окраске, и офицер через громкоговоритель обратился к толпе. Он сообщил, что все митинги и собрания запрещены и что марш на полицейское отделение будет считаться нападением.

Вперед выступили черные лидеры и начали переговоры с полицией; они наконец согласились распустить толпу, но предупредили, что на работу сегодня никто не пойдет, а в 6 вечера состоится новое собрание. Когда собрались к шести вечера, появились полицейские «Сарацины» и толпе было приказано расходиться. Люди не слушались, и полицейские начали бить их дубинками. Толпа ответила камнями и бросилась всей массой на полицию. Начальник полиции приказал открыть огонь, загремели пулеметы Стэн, и толпа разбежалась, оставив на месте двух убитых.

С этих пор Капский полуостров начали сотрясать мятежи, забрасывание камнями и марши; своей кульминации смута достигла, когда начался марш десятков тысяч черных. На этот раз они дошли до полицейского управления на Каледон-сквер, но постепенно спокойно рассеялись, когда их предводителям пообещали встречу с министром юстиции. Когда лидеры явились на встречу, их арестовали по приказу министра внутренних дел Манфреда Деларея; к этому времени на помощь полиции стянули вооруженные силы, солдат и моряков, и в течение трех дней черные пригороды были надежно окружены.

На Кейпе борьба завершилась.

* * *

В парке Вандербил, в десяти милях от Веренигинга, и в Иватоне – оба места были известны как центры радикального, насильственного сопротивления черных – на рассвете 21 марта начали собираться толпы.

В девять утра марширующие, числом много тысяч, двинулись к местному полицейскому участку. Но далеко не ушли. Здесь, как и в Кейпе, полиция получила подкрепление, на дороге людей встретили бронированные «Сарацины», громкоговорители разносили приказ разойтись. Упорядоченная колонна марширующих, увязнув в зыбучих песках нерешительности и бестолкового руководства, остановилась, а устрашающие полицейские броневики надвигались на нее, заставляя отступать. Потом вмешались и полицейские со своими дубинками.

Неожиданно небо заполнилось громовым гулом, и все черные лица обратились вверх. Там, всего в ста футах над головами, пронеслась эскадрилья реактивных истребителей военно-воздушных сил Южной Африки. Люди никогда не видели военные реактивные самолеты так близко к земле, вид и рев могучих машин подействовали. Толпа начала расходиться, предводители растерялись. Демонстрации закончились, едва начавшись.

* * *

В огромном Соуэто марш на отделение полиции возглавил сам Роберт Собукве. От его дома в Мофоло до участка было пять миль, и хотя по дороге к Собукве присоединялись люди, всего около сотни добралось до полицейского отделения и попросило арестовать их за нарушение закона о пропусках.

В большинстве других центров обошлось без маршей и арестов. В полицейский участок «Геркулес» в Претории явились шесть человек и потребовали, чтобы их арестовали за отсутствие пропуска. Шутливо настроенный офицер аккуратно записал их имена и отправил по домам.

Во всем Трансваале все прошло спокойно и без напряжения – везде, кроме Шарпвилля.

* * *

Рейли Табака не спал всю ночь, он даже не прилег отдохнуть и оставался на ногах, призывая, подбадривая, организуя.

И вот сейчас, в шесть утра, он явился в автобусный парк. Ворота еще закрыты, во дворе молчаливыми рядами стоят длинные неуклюжие машины, трое надзирателей тревожно ждут за воротами прихода водителей. Автобусы должны были выйти в первый маршрут в 4:30, и теперь весь график был сорван.

Со стороны пригорода на пустынной дороге показалась одинокая фигура, и надзиратели заторопились к воротам, чтобы открыть их. Человек в коричневой форменной фуражке шофера, с ярким медным значком компании на околыше торопливо шел к ним.

– Эй, – мрачно сказал Рейли, – одного мы все-таки упустили, – и дал сигнал своим людям перехватить водителя.

Водитель увидел перед собой молодых людей и остановился как вкопанный.

Рейли с улыбкой подошел к нему и спросил:

– Что ты здесь делаешь, дядюшка?

Тот ничего не ответил, но нервно огляделся.

– Ты ведь не собираешься садиться за руль? – настаивал Рейли. – Ты ведь слышал слова ПАК? Их все слышали.

– Мне нужно кормить детей, – мрачно ответил шофер. – Я проработал двадцать пять лет, не пропустив ни дня.

Рейли печально покачал головой.

– Ты дурак, старик. Я прощаю тебе это – ты не виноват, что червь забрался к тебе в голову и сожрал мозг. Но ты предатель своего народа. Этого я не могу тебе простить.