Короли Вероны - Дэвид Бликст

Джаноцца вдруг подошла к окну. Над Виченцей поднимался дым — теперь он уже явственно был виден. Джаноцца долго молчала. Очень долго.

Через несколько минут Антония начала чувствовать угрызения совести. Усевшись у ног подруги, она вздохнула.

— Джаноцца, прости меня. Я беспокоюсь о брате. Я все думала о Фердинандо и даже не знала, что Пьетро приехал. Я была уверена, что он в университете, в полной безопасности, а он в это время сражался. Наверно, я говорила с тобою слишком резко. Даже не наверно, а точно.

— Нет. Ты права. Я такая глупая.

— Что?

Джаноцца обернулась и полубезумными глазами посмотрела в лицо Антонии.

— Я очень глупая. В истории Паоло и Франчески я видела одну только романтику. Мне следовало выйти за Антонио. Я хочу сказать, Антонио не так уж плох. Но я думала… это все из-за стихов, что читал Мари в ту ночь. Он читал мне «Ад», я услышала о Паоло и Франческе и решила, что это знак, что нам с Мари суждено быть вместе. Теперь я понимаю: это действительно был знак, знак, что мне суждено гореть в аду! Бедный Мари! Он тоже отправится в ад. Он примет вечные муки за мой грех! Я виновата в том, что Марьотто будет убит! Он погибнет на дуэли с Антонио, он отправится в ад, и все по моей вине!

И тут Антония поняла, что Джаноцца не любит поэзию — она любит любовь. Поэзия — только средство. Пожалуй, Джаноццу стоит образумить. Поэтическая любовь — это одно, а жизнь — совсем другое.

— Джаноцца, я вовсе не это хотела сказать…

— Нет! Ты права! Это будет моя вина! Если бы я только дала Антонио то, что он хотел! — И Джаноцца снова уставилась в окно бессмысленным взглядом.

«Она чувствует себя героиней французского романа», — изумилась Антония.

Однако она не знала, что еще сказать. Теперь, когда Джаноцца перестала плакать, девушка вспомнила о своих обязанностях. Она открыла ларчик с письменными принадлежностями, достала лист бумаги, чернильницу и отточенное перо.

Джаноцца отвернулась от окна. Грудь ее тяжело вздымалась.

— Что ты делаешь?

— Я должна обо всем написать отцу, — отвечала Антония, не отрывая пера от бумаги. — Как думаешь, хоть кто-нибудь из слуг согласится отвезти письмо в Верону?

— Конечно.

Джаноцца достала из шкафа дорожное платье и накидку.

— А ты что делаешь?

— Нельзя сидеть сложа руки. Я прослежу, чтобы письмо доставили твоему отцу, а потом найду Антонио и постараюсь убедить его отменить дуэль, чего бы мне это ни стоило!

Меркурио бежал, не сбавляя скорости. До сих пор след вел пса по дороге, лишь дважды пришлось отклониться в сторону. Оба раза Меркурио подбегал к роще; видимо, Патино, услышав шум, прятался под деревьями. Оба раза похититель вновь выходил на дорогу и продолжал путь.

Насколько Пьетро помнил, дорога пролегала мимо поместья Монтекки, Монтебелло и Соаве и вела прямо к замку Сан-Бонифачо. Поэтому, когда Меркурио в третий раз свернул в кусты, Пьетро решил, что Патино просто опять пережидал, пока пройдут нежелательные свидетели. К удивлению Пьетро, пес не вернулся на дорогу. Он уверенно побежал сквозь густые заросли к югу.

Как ни странно, Пьетро жалел, что так отчаянно сражался сегодня. Патино вполне мог устроить засаду именно в этой роще, а у Пьетро правая рука дрожала от усталости, правая нога ныла. Он придерживал Каниса и встречал укоризненный взгляд Меркурио, до кончика хвоста захваченного охотой. Но Пьетро не желал из-за спешки попасть в засаду — помощи можно было ожидать в лучшем случае через полчаса. Если Пьетро по-глупому погибнет, Патино увезет Ческо, Детто и Фацио, и тогда ищи ветра в поле.

Пьетро теперь полагался главным образом на слух. Он то и дело останавливался в надежде уловить детский плач, позвякивание уздечки или конское фырканье. Слышалось журчанье воды на перекатах — невдалеке, видимо, был ручей или речка. Пели птицы, да рассерженный ветер все перебирал листья, словно тоже что-то искал.

Но вот послышался другой звук. Неподалеку, чуть впереди. Первым порывом Пьетро было пришпорить коня и броситься на помощь, но он заставил себя спешиться и пошел медленно, держа меч наготове. Меркурио крался у ног хозяина. Раздвинув мечом кустарник, Пьетро увидел берег реки. И источник шума.

На берегу плакал от страха маленький мальчик. Пьетро огляделся по сторонам и поспешил к ребенку. При виде взрослого мальчик бросился в сторону, в то же время пытаясь защитить свою правую ручонку. Меркурио обнюхал маленького Детто, подошел к реке и приготовился войти в воду.

— Баилардетто, — произнес Пьетро, глядя на противоположный берег. Тучи сгустились, потемнело, вдобавок рассмотреть что-либо мешала стена деревьев. Пьетро старался говорить как можно ласковее. — Баилардетто, ты меня помнишь? Я тебя видел вчера вечером. Я друг твоей мамы.

Детто не сравнялось еще и двух лет; вдобавок мальчик был слишком напуган, чтобы произнести что-либо вразумительное. Он только плакал и повторял: «Мама! Мама!» Пьетро опустился на колени и протянул малышу руку. Детто вцепился в нее здоровой ручонкой.

— Дай-ка я посмотрю. — Пьетро взял правую ручку мальчика. — Я осторожно, — заверил он испуганного Детто. — Ничего не сделаю, только посмотрю. — Вокруг локтя расползался багровый синяк, сам локоть был разодран. Пьетро потрепал мальчика по волосам. — Ничего, до свадьбы заживет.

В ответ Детто уткнулся в шею Пьетро. Пьетро обнял его и погладил по спинке. Мальчик тотчас перестал плакать и принялся сосать палец.

Пьетро крепче обнял ребенка левой рукой, не выпуская меча из правой. И тут он увидел Фацио. Юноша вниз лицом лежал в воде у противоположного берега, и набегавшие волны тотчас окрашивались в красный цвет.

Что же делать? Патино здесь переправился на другой берег, чтобы сбить собак со следа, а Детто и Фацио оставил, чтобы задержать своих преследователей. Пьетро отпустил Детто, воткнул меч в прибрежный песок и за подбородок осторожно приподнял головку мальчика.

— Скажи-ка, малыш, куда повезли твоего братика? — Детто смотрел непонимающими круглыми глазами. — Ческо. Скажи, где Ческо?

— Там. — Детто указал на ручей.

«Значит, Патино пошел вниз по течению, — понял Пьетро. — Патино хочет, чтобы я повернул назад. Не дождется».

Однако что же делать с ребенком? Будь Детто постарше, можно было бы посадить его на Каниса верхом и отправить коня домой. А так…

— Детто, ты должен быть смелым. Смелым, как твой папа. Мы с тобой поедем спасать Ческо. Договорились?

Мальчик поднял на Пьетро огромные, полные слез глаза. Понял ли он хоть что-нибудь? Вдруг Детто кивнул.

— Спасать Ческо, — как эхо, повторил он.

Пьетро вернулся в кусты, к Канису, отвязал его и повел к воде. Вытащил из песка меч. Держа Детто на руках, как-то умудрился усесться верхом. Усадил мальчика перед собой и направил коня в воду. Меркурио бросился следом, чтобы снова взять след.