Кровавое золото - Луис Ламур

— Это чашку возьму я! — грубо сказал он.

— Ну конечно, — спокойно ответил Родело, — ты ведь уже взял ее, Харбин.

Харбин. гневно посмотрел на него.

— В чем дело? Ты что, испугался? Боишься драться? Родело пожал плечами. Он усмехнулся.

— За что тут драться? Кофе всем хватит. Можешь взять первую чашку, если хочешь.

— А может, я и вторую захочу! — Харбин подстрекал его, но момент был неподходящий, а Родело умел выжидать.

— Ладно, возьмешь и вторую тоже.

— А может, я все возьму!

— А как насчет нас, Джо? — спокойно произнес Беджер. — Мне бы тоже хотелось чашечку. Нора протянула чашку Дэну.

— Возьмите эту. Нечего ссориться из-за чашки кофе. Неожиданно Джо Харбин выбил чашку из ее рук и схватился за револьвер. Он вырвал его из кобуры и выстрелил так быстро, что промахнулся и попал в только что наполненный бурдюк за спиной у Родело.

Дэн длинным прыжком бросился вперед, крепко схватил Харбина правой рукой за пояс, и, повернув, свалил его на землю. Прежде чем тот успел снова нажать на спусковой крючок, Родело выбил револьвер у него из руки. Извергая проклятия, Харбин оттолкнулся от песка и бросился вперед, но замахнулся слишком широко, и Дэн встретил его ударом правой в скулу. Харбин, остановленный на середине прыжка, тяжело упал. Но тут подскочил Беджер и схватил Родело за руку.

— Полегче! Не будем драться!

Оглушенный Харбин какое-то время лежал неподвижно.

А поднявшись, сказал спокойно:

— Ладно, Родело. За это я тебя убью.

Его голос был холодным и ровным. Это был уже не тот человек, которого Родело сбил с ног, и не тот, кого он знал несколько месяцев в тюрьме. Впервые Дэн Родело ощутил что-то похожее на страх. Но он стоял спокойно и смотрел на Харбина.

— Дурак будешь, Харбин, если попытаешься, — сказал он. — Ты выбрался из тюрьмы. Через день — два будешь на борту судна Айзечера плыть в Масатлан. Но поверь мне, до тех пор я тебе еще пригожусь. Ты будешь нуждаться во мне, пока не окажешься на палубе судна.

На скуле у Харбина наливался синяк, на челюсти была узкая рана. Пальцы Харбина осторожно ощупывали ее.

— Ты пометил меня, — сказал он почти удивленно. — Еще никто не оставил на мне своей метки…

Он взял свой кофе и, даже не нагнувшись за револьвером, отошел в сторону и присел на камень. Нора налила кофе остальным. Все молчали. Они пили кофе, а тем временем ветер вдоль ручья становился все холоднее. Дэн подбросил хворосту в огонь и отошел в темноту собрать веток или корней мескита. Костер потрескивал. Приятно пахло дымом. Звезды стали ярче, ветер — прохладней.

— Есть ли вода отсюда до Залива? — спросил Беджер.

— Мало… и большей частью плохая.

— Но ведь ты знаешь и хорошие источники?

— Ясное дело, знает, — процедил Харбин. — Можешь побиться об заклад, что знает. Он все знает!

Беджер подошел к бурдюкам. Песок под ними промок. Он знал, что увидит, когда будет их поднимать, потому что заметил, куда попала пуля. Бурдюки были связаны вместе. Теперь они были плоские и пустые. Каждый пробит пулей — от первого она оторвала угол, прошла насквозь через второй и пробила третий.

Харбин наблюдал за Беджером — а тот осмотрел бурдюки и бросил их на землю.

— У нас есть еще две фляги, — сказал Джо. — Этого хватит.

— А лошади?

— Напоим их перед тем как выступить. Выдержат. Лошади были в плохом состоянии, и все они это знали; они сейчас не годились для изматывающей езды по лаве и тяжкого перехода через глубокие пески дюн.

Харбин поднялся, подобрал свой револьвер, обтер с него песок и сунул в кобуру.

— Где они? — спросила Нора. — Я говорю об индейцах.

— Где-то рядом. Они расположились так, что могут видеть наш костер, а может быть, даже слышать наши голоса. Они видели все, что тут творилось, так и знайте. Сегодня ночью нам надо быть настороже.

Дэн поднялся и пошел к лошадям. Отвел их к воде, дал налиться вволю. Обратил внимание, что лагерный костер почти не виден, если отойти от него подальше. Подождав, отвел коней обратно и привязал к мескитовому кусту поближе к огню.

А потом впервые понял, как он устал, но не отважился лечь спать. Он не мог доверять никому из них, может быть, даже Норе. Он так и не смог разгадать ее… правда, и она ведь ничего о нем не знает.

Он старался вспомнить все, что слышал об этой стране, но рассказать мог бы мало что, да и то лишь в общих чертах. Эти естественные пруды были, насколько он знал, единственной водой к югу от Тинахас-Альтас, на которую можно было рассчитывать, но даже и они могли быть случайно пустыми или забитыми илом и грязью. Но, наверное, недавно прошли дожди, потому что водоемы полны, а вода — чистая. Мест к западу от Пинакате лучше избегать. Он никогда не забирался далеко в ту сторону. Может, и есть там дорога, но слишком много небольших вулканических конусов и лавовых потоков — отчаянно неудобные места для пешего хождения…

На востоке было почти так же плохо, но едва заметная тропа проходила именно там, и у подножия двух самых высоких пиков были какие-то водоемы. Он никогда не видел их, но индейцы племени Юма говорили ему о них. А эти индейцы узнали от Песчаных Папаго, которые когда-то жили в стране Пинакате.

Есть там вода или нет, но этот путь безопаснее, хотя и дольше. Там, на южном склоне Пинакате, были и другие водоемы, но и они, и те, что на востоке, ненадежны.

«А почему бы, — спросил он себя, — не раскрыть карты прямо сейчас?» Лишь мгновение думал он об этом и понял, что ни за что не отважился бы. Во-первых, он был в меньшинстве, а во-вторых, хотел обойтись без стрельбы, если получится. В какой-то степени он выжидал — как и индейцы, — пока они выложат свои козыри. И одновременно оставлял им любую возможность, какую мог… не из-за Норы ли? Или из-за каких-то забытых остатков человечности в нем самом?

Он мог уйти и спрятаться в пустыне. В конце концов, одна из оставшихся фляг — его собственная. Но без него у них мало надежды выжить. Какие-то шансы есть, но очень мало.

Ветер был холодный. Родело посмотрел на звезды. Люди гор и пустынь всегда поднимают глаза к вершинам и звездам, поэтому неудивительно, что жители диких мест знают так много о полете птиц и повадках зверей. В городе человек смотрит в землю, или же иногда на уровне глаз.

Он вернулся к костру, но остановился, не входя в круг света. Ему вовсе не хотелось быть мишенью, если какой-нибудь индеец решит, что самое время стрелять.

— Нам надо выставить стражу, — сказал Беджер.

Харбин вскочил.

— Я дежурю первым! — и повернулся к Норе. — Пошли! — А почему я? — удивление Норы было нескрываемым.

— Мне нужна компания. Иначе засну. Том Беджер хмыкнул, но ничего не сказал. Джо обернулся к нему.