Авиатор - Йон Колфер

— Прекрасно, Конор Брокхарт. Слушай и удивляйся. — Виктор наклонился вперед, опершись локтями о колени, как будто собирался излагать серьезный научный труд. — Как я предполагаю, Изабелла была разочарована подарком по той причине, что ожидала чего-то особенного.

— Это лучшее, на что вы способны?

— Она ожидала чего-то особенного от тебя, — невозмутимо продолжал Виктор, — потому что ты стал юношей, а она девушкой.

Конор не в полной мере понял суть сказанного.

— Это все биология, Виктор. Тут нет ничего нового.

— Есть, imbecile.[54]Она заметила, что ты стал юношей, раньше, чем ты заметил, что она стала молодой леди. И рассчитывала — на ее дне рождения ты проявишь свою осведомленность. Однако планер доказал ей обратное.

— И она подумала…

— Изабелла подумала, что ты по-прежнему воспринимаешь ее как друга детства.

— Но это не так, теперь не так.

— Она-то этого не знает. Как она может догадаться? Через передачу мыслей на расстоянии?

Конор схватился за голову.

— Это все так сложно! Летающие машины проще.

— Добро пожаловать в ту часть твоей жизни, которая лежит за пределами летающих машин. Вот как обстоят дела. Однако позволь мне закончить лекцию на оптимистической ноте.

Если бы Изабелла не ждала чего-то особенного от тебя, конкретно от тебя, она не была бы разочарована. Понимаешь?

На лице Конора явственно обозначилось смятение.

— Нет.

— Лично я подарил ей очень скучную книгу, и она была в восторге. Но от тебя ей требовался не просто подарок, а знак.

— Тьма, тьма. Полная тьма.

Виктор стукнул себя по лбу.

— Этот мальчик болван. Она хотела получить от тебя знак нежной привязанности, потому что сама неравнодушна к тебе.

Лицо Конора расплылось в улыбке.

— Вы так думаете?

— Господи! Я вижу твои зубы. Впервые за сегодняшний день. Где королевский фотограф?

Улыбка погасла, словно накрытая шляпой лампа.

— Вы правы, мне кажется. Это имеет смысл.

— Если это имеет смысл, почему физиономия снова такая мрачная?

— Истинная причина, о которой я на время забыл, в том, что принц датский Кристиан попросил позволения присутствовать на чаепитии с Изабеллой. Это первая стадия королевского ухаживания. Изабелла согласилась принять его сегодня днем.

— О, не беспокойся. Сомневаюсь, чтобы этот принц Кристиан за несколько часов смог перечеркнуть четырнадцать лет дружбы.

— Да, но он принц.

— А ты сэр. Как бы то ни было, Николас совершенно современный король. Изабелла выйдет замуж за мужчину или даже за летающую обезьяну — в общем, за того, кого полюбит.

— Вы правда так думаете?

— Правда. Это что-то вроде старой волшебной сказки. Мальчик спасает принцессу; они влюбляются друг в друга. Он изобретает летающую машину — вместе со своим энергичным учителем, конечно. Они женятся и называют своего первенца именем вышеупомянутого учителя.

Конор нахмурился.

— Что-то я не припоминаю такой волшебной сказки.

— Поверь мне, это классика Пусть Изабелла пьет свой чай; очень сомневаюсь, что за ним последует сообщение о помолвке. На следующей неделе мы начнем разрабатывать план действий. Возможно, настало время Шекспира.

Конор стукнул себя по колену — несомненный прогресс.

— К черту следующую неделю! Мы можем начать прямо сейчас. К вечеру у меня уже будет готов сонет.

Виктор встал и принялся расхаживать по своему кабинету, служившему также гостиной и лабораторией.

— Во-первых, следи за своим языком. Тебе четырнадцать, и ты не где-нибудь, а во дворце, не говоря уж о том, что в обществе гения. Во-вторых, сегодня днем мне предстоит кое-какое дело. Важное дело. Нужно посетить одного человека. А завтра утром я должен поработать в нашей новой лаборатории.

Мысли Конора мгновенно переключились с одной страсти на другую.

— «Поработать в нашей новой лаборатории». Вы проводите в этой лаборатории почти каждый вечер. Когда я смогу увидеть ее, Виктор?

Француз предостерегающе вскинул руку.

«Подожди, — говорил этот жест. — И — тсс!»

Он закрыл дверь на балкон и удостоверился, что никто их не подслушивает.

— Позволь задать тебе один вопрос, — сказал он своему заинтригованному ученику. — Эти романтические чувства, которые ты испытываешь… Почему ты не обсуждаешь их с отцом?

Конор нахмурился.

— Я хотел бы. Мы с ним близки, но весь прошедший год он был очень занят. Рыцари Святого Креста стали сильнее. Произошло Несколько инцидентов насилия против граждан и гостей. Рыцари открыто не исполняют волю короля. Отец обеспокоен его безопасностью.

— И правильно обеспокоен, — сказал Виктор. — Люди Бонвилана наглеют с каждым днем. Маршал чуть не стал премьер-министром и верит, что у него еще есть шанс получить эту высокую должность. Король подумывает о парламенте, но не о таком, где будут верховодить эти рыцари. С обеих сторон можно ожидать серьезных политических махинаций. Настало время осторожности и скрытности.

— Это имеет отношение к человеку, с которым вы должны встретиться? И к новой лаборатории?

— Да. И к тому и к другому. Этот человек рискует своей жизнью, чтобы сообщать новости о том, как Бонвилан подминает под себя тюремную администрацию.

— А лаборатория?

Виктор опустился на колени перед Конором и стиснул его плечи.

— Она почти готова, Конор. Реконструкция практически закончена, хотя посторонним об этом ничего не известно. И прибыло оборудование для постройки нашей летающей машины.

Сердце Конора глухо ударило о ребра.

— Все?

— Да. О чем мы просили, и даже больше. Николас фактически удвоил заказ и запросил все, до чего только смог додуматься. Настоящая пещера Аладдина для двух летчиков вроде нас с тобой. Шесть двигателей. Пять ящиков бальзы. Рулоны шелка и хлопка; кабели; пневматические резиновые обода, Конор. Все дорогущее, но оно того стоит. Две пары новомодных защитных очков, самые последние точные инструменты. Все, что нужно, чтобы создать мастерскую, равной которой нет на земле; и благодаря щедрому подарку Ника в нашем распоряжении башня Мартелло[55]в окрестностях Килмора, где и расположилась лаборатория. Там Бонвилан не сможет заглядывать нам через плечо. У нас будет собственная аэродинамическая труба, jeune homme. Задумайся об этом.