Столп огненный - Кен Фоллетт

– Стивена Линкольна тут нет, – сказала Марджери. – Шериф тщательно обыскал наш дом и убедился в этом. Искали придирчиво, будь у нас мышь-католичка в чулане, и ту бы нашли.

– Рад узнать, что приказы королевы исполняются столь скрупулезно, – отозвался Нед, решив, видимо, не препираться с Мэтьюсоном. – Отличная работа, шериф.

Марджери было так страшно, что хотелось кричать. Что Нед сделает дальше? Спросит ли насчет тайной комнаты за пекарней?

Проглотив комок в горле, она произнесла ровным тоном:

– Если это все, шериф…

Мэтьюсон помедлил, но выбора у него не было, и он, чернее тучи, покинул графский дом, намеренно не соизволив попрощаться.

Стражники, один за другим, тоже вышли наружу.

Из столовой выглянул Барт.

– Ушли? – с надеждой спросил он.

Марджери внезапно утратила голос – и разрыдалась.

Барт обнял ее за плечи.

– Ну же, ну, – проговорил он. – Ты была великолепна.

Она поглядела через его плечо на Неда. Тот смотрел на супругов с лицом человека, которого пытают на дыбе.

7

Ролло намеревался отомстить.

Усталый, пропыленный, пылающий ненавистью и злобой, он добрался до университетского города Дуэ на юго-западе Нидерландов, где говорили по-французски. Стоял июль 1570 года. Городок напомнил ему Оксфорд, где он когда-то учился: множество церквей, затейливые фасады колледжей – коллежей, как говорили тут, – многочисленные садики, где наставники и студенты гуляли и вели ученые беседы. В ту пору жизнь казалась чудом, горько подумал Ролло, отец был жив-здоров и богат, английский трон занимала истовая католичка, а сам Ролло нисколько не сомневался в своем будущем.

Он проделал долгий путь через влажные, заболоченные земли Фландрии, натрудил ноги, но сердце болело куда сильнее стоптанных ступней. Протестанты никогда не угомонятся, думал он, изнемогая от злости. В Англии нынче правит протестантка, которая назначает епископов, Библию перевели на английский, а молитвенник изменили в угоду королеве-еретичке. Картины в соборах поснимали, статуи поразбивали, золотые распятия переплавили. Но им все мало! Они отобрали у Ролло его дело и дом и прогнали из родной страны!

Однажды они об этом пожалеют.

Объясняясь попеременно на английском и французском, он сумел отыскать кирпичное здание, большое и неказистое, на улице, изобиловавшей лавками и доходными домами. Все его надежды теперь сосредоточились на этом малопривлекательном здании. Если Англии суждено когда-либо возвратиться к истинной вере, если ему, Ролло, суждено отомстить своим врагам, все начнется здесь.

Дверь была открыта.

В передней он столкнулся с розовощеким молодым человеком лет на десять моложе себя – Ролло уже исполнилось тридцать пять.

– Бонжур, мсье, – поздоровался он.

– Вы англичанин, верно? – уточнил розовощекий.

– Это ведь Английский коллеж?

– Он самый.

– Хвала небесам! – Ролло облегчено вздохнул. Путешествие выдалось долгим, но он достиг цели. А теперь нужно понять, оправданны ли его чаяния.

– Я Леонард Прайс. Зовите меня Ленни. Что вам угодно?

– Я лишился всего, что имел в Кингсбридже, отказавшись присягнуть Тридцати девяти статьям.

– А вы кремень!

– Спасибо на добром слове. Я бы хотел помочь восстановлению истинной веры в Англии, и мне сказали, что среди вас я найду соратников.

– Верно. Мы обучаем священников и посылаем их в Англию – тайно, разумеется, – дабы они несли свет истины английским католикам.

Эта мысль восхитила Ролло. Теперь, когда королева Елизавета показала свою подлинную, тираническую натуру, церковь должна нанести ответный удар. И он, Ролло, тоже. Его жизнь разрушена, так что терять ему нечего. Ему следовало быть достойным и зажиточным кингсбриджским олдерменом, проживающим в лучшем особняке города, и стать впоследствии мэром, как его отец, а вместо этого он превратился в изгнанника и бродит по пыльным дорогам чужой страны. Но рано или поздно все изменится.

Ленни понизил голос.

– Если спросите Уильяма Аллена, это наш основатель и глава, он скажет, что мы просто обучаем священников. Но не все с ним согласны, кое-кто мыслит шире и дальше.

– Что вы хотите сказать?

– Елизавету следует свергнуть, королевой должна быть Мария Шотландская.

Именно это Ролло и хотел услышать.

– Вы и вправду готовите переворот?

Ленни помедлил с ответом, сообразив, должно быть, что чрезмерно разоткровенничался.

– Скажем так, это наша мечта. Но ее разделяет множество людей.

С этим было не поспорить. Право Марии на трон постоянно обсуждалось за обеденными столами католиков.

– Могу я повидать Уильяма Аллена? – справился Ролло, обрадованный встречей с единомышленниками.

– Давайте узнаем. У него очень важный посетитель, но, быть может, они оба захотят побеседовать с новобранцем. Идемте.

Следом за Ленни Ролло поднялся по лестнице на второй этаж, впервые за долгое время исполнившись надежд на лучшее. Быть может, его жизнь все-таки еще не кончена. Ленни постучал в дверь и впустил Ролло в просторное и светлое помещение, вдоль стен которого тянулись полки с книгами. Двое мужчин, сидевших в комнате, вели оживленный разговор. Ленни обратился к человеку с худым лицом, немногим старше Ролло на вид, одетому так, как предпочитали одеваться оксфордские наставники.

– Прошу прощения за вторжение, господа, но я счел, что вам захочется лично поприветствовать человека, недавно покинувшего Англию.

Мужчина с худым лицом повернулся к своему собеседнику и сказал по-французски:

– Если позволите…

Второй мужчина выглядел моложе, а одет был наряднее, в зеленую блузу, расшитую золотыми нитями. Светловолосый, с золотисто-карими глазами, он был почти неприлично смазлив.

– Как пожелаете, – ответил он, пожав плечами.

Ролло шагнул вперед и протянул руку.

– Меня зовут Ролло Фицджеральд. Я из Кингсбриджа.

– Уильям Аллен. – Старший ответил на рукопожатие, затем указал на второго мужчину. – Это верный друг нашего коллежа, мсье Пьер Оман де Гиз из Парижа.

Француз холодно кивнул Ролло, руку подавать не стал.

– Ролло лишился всех доходов, потому что отказался присягнуть Тридцати девяти статьям, – пояснил Ленни.

– Молодец! – похвалил Аллен.

– Он хочет присоединиться к нам.

– Садитесь, оба.

Мсье Оман де Гиз спросил, старательно подбирая английские слова:

– Какое у вас образование, Ролло?