Красный сфинкс - Александр Дюма

Воины Карла Эммануила, заметившие в сумерках длинную темную вереницу огибавших гору людей, которые казались им упавшими с неба, не могли определить их количество и оказали французам довольно слабое сопротивление, однако они решили, что необходимо известить герцога и его сына, сражавшихся в Сузском проходе, о том, что происходит, и послали к ним верхового.

Граф де Море видел, как всадник отделился от крепостной стены и поскакал в сторону схватки; он догадывался о цели, заставлявшей нарочного мчаться во весь опор, но не мог ему помешать.

Это лишь усилило его желание овладеть равелином, закрывавшим путь в Сузу, куда после взятия заграждений должен был вступить Людовик XIII.

И тогда граф де Море, как уже было сказано, атаковал защитников равелина с горсткой солдат.

Бой был недолгим. Пьемонтцы и валезанцы, опытные воины, были захвачены врасплох: они не ожидали нападения и вдобавок не подозревали, какова численность неприятеля; защитники равелина стали отступать с криками: «Тревога!»; одни из них бежали в поле, а другие — в город.

Захватив равелин, граф де Море собрал там всех своих воинов, приказал развернуть четыре пушки на случай, если придется из них стрелять, и бросился вперед с отрядом из четырехсот пятидесяти человек, чтобы, как было заранее решено, атаковать ретраншементы с тыла.

Вскоре послышался грохот пушек, и показались облака дыма, клубившиеся вокруг Монтабонского хребта.

Следовательно, обе армии уже начали сражение.

Граф де Море приказал солдатам ускорить шаг, но примерно в миле от ретраншементов французы увидели, как от рядов пьемонтцев отделилось довольно многочисленное войско и направилось им навстречу.

Эта часть по своей численности приблизительно равнялась отряду графа де Море. Впереди верхом ехал возглавлявший ее полковник.

Латиль подошел к графу и сказал:

— Я узнал офицера, командующего отрядом. Этого храброго воина зовут полковник Белон.

— Что же из этого следует? — спросил граф.

— Я хотел бы, чтобы ваша светлость позволили мне взять полковника в плен.

— Ты просишь у меня разрешения… Клянусь чревом Господним, мне большего и не надо. Но как ты собираешься это сделать?

— Нет ничего проще, ваша светлость: как только вы увидите, что Белон упал вместе с лошадью, стремительно атакуйте — солдаты подумают, что их командир убит, и начнут разбегаться. Ударьте по правому флангу и захватите знамя, а я тем временем возьму в плен полковника; после этого, если захотите, вы будете стеречь Белона, а я стану держать знамя. Вот только Белону придется заплатить выкуп в триста-четыреста пистолей, в то время как знамя прибавит нам славы, только и всего.

— Значит, мне достанется знамя, а тебе — полковник, — произнес граф де Море.

— А теперь… прикажите бить в барабаны и трубить в трубы!

Граф де Море поднял свою шпагу — тотчас же забили барабаны, и трубы заиграли сигнал к атаке.

Латиль подозвал четырех солдат, дал каждому из них по мушкету и приготовил запасные мушкеты на случай, когда будут сделаны первые, вторые и даже третьи выстрелы.

Услышав грохот барабанов и звуки французских труб, войско герцога Савойского пришло в движение.

Оба отряда находились всего лишь в пятидесяти шагах друг от друга.

Солдаты неприятеля остановились, собираясь открыть огонь.

— Пора, — сказал Латиль, — берегитесь, ваша светлость! Переждем огонь и нанесем ответный удар; постарайтесь захватить знамя.

Не успел Этьенн закончить фразу, как на французов, подобно урагану, обрушился град пуль, но большинство из них пролетели над головами неподвижно стоявших солдат.

— Стреляйте ниже! — закричал Латиль.

Он прицелился в лошадь полковника, подавая другим пример, и выстрелил в тот самый миг, когда полковник отпустил поводья, собираясь ринуться вперед.

Пуля попала не в Белона, а в коня, и тот, уже взяв разбег, рухнул вместе со своим всадником в двадцати шагах от французов.

— Я беру полковника, а вы — знамя, ваша светлость, — повторил Латиль и бросился на противника с поднятой шпагой.

Наши солдаты открыли огонь, стреляя низко, как советовал Латиль, — таким образом, все выстрелы попали в цель.

Граф воспользовался суматохой и устремился в гущу пьемонтцев.

Латиль подскочил к полковнику Белону, который по-прежнему лежал под своей лошадью и все еще не пришел в себя после падения. Капитан приставил шпагу к его горлу и спросил:

— Вы сдаетесь?

Белон потянулся было к седельной кобуре.

— Одно движение, полковник, и вы — покойник, — сказал Латиль.

— Я сдаюсь, — ответил тот, протягивал ему шпагу.

— Вы признаете себя побежденным или нет?

— Как вам угодно.

— В таком случае, полковник, оставьте шпагу при себе; у такого храброго офицера, как вы, не отбирают оружие. Мы увидимся после сражения; если меня убьют, вы будете свободны.

С этими словами капитан помог Белону выбраться из-под лошади и бросился навстречу пьемонтцам.

Все разворачивалось так, как предсказывал Латиль.

Увидев, как упал полковник, солдаты Карла Эммануила, не знавшие, погиб ли их командир или убита его лошадь, растерялись.

Латиль устремился в самую гущу схватки, восклицая громовым голосом: «Море! Море! На помощь! Покажите им, на что способен сын Генриха Четвертого!»

Бой уже близился к концу; граф схватил савойское знамя левой рукой, сразив знаменосца ударом шпаги. Он поднял штандарт над головами и провозгласил: «Победа — за Францией! Да здравствует король Людовик Тринадцатый!»

Этот возглас был подхвачен нашими солдатами, в то время как савойцы беспорядочно отступали. Небольшое войско, посланное против графа де Море, удирало со всех ног, потеряв треть своего состава.

— Время не ждет, ваша светлость, — сказал Латиль графу, — давайте откроем огонь вслед савойцам; даже если мы никого не убьем, в ретраншементах должны услышать наши выстрелы.

В самом деле, в ретраншементах услышали выстрелы, и это вызвало в стане неприятеля панику.

Герцог Савойский и его сын, атакованные с фронта Монморанси, Бассомпьером, Креки и с тыла — графом де Море и Латилем, испугались, что их могут окружить и взять в плен; они спустились в конюшни и, приказав графу де Веррю держать оборону до последнего, сели в седло и покинули ретраншементы.

Вскоре Карл Эммануил с принцем оказались среди беспорядочно отступавшего войска полковника Белона, а также французов, преследовавших беглецов и стрелявших им вдогонку.

Двое всадников, направлявшихся к горе, привлекли внимание Латиля; узнав в них важных персон, он устремился вперед, чтобы преградить им путь; однако в тот миг, когда капитан уже собирался схватить лошадь герцога за узду, его ослепил блеск стали, и он почувствовал боль в левом плече.