Человек дейтерия - Олег Раин

Домой мы доехали, основательно подустав. Глеб тут же направился к холодильнику, я же стала торопливо набивать рюкзак. Хватала все, что попадалось под руку.

— А папа где?

— Папа на работе. Он теперь до ночи работает.

— Так, может, дома его подождем? — с набитым ртом предложил Глеб. Что-то он все-таки на кухне отыскал.

— Лучше в Ейск поедем! — крикнула я. — К тете Гале. А можно и в Белую Калитву махнуть. Там у нас дядя Сима. У него сад огромнющий, черешня — в кулак величиной.

— А как же мама с папой?

— Мама с папой без нас пока поживут, — я тщательно подбирала слова. Это ведь мне с моим занозистым характером было легко ставить ультиматумы, — Глебушка к подобным действиям был еще не готов. И, увы, я оказалась права, братик мой тут же заныл:

— Нет, так я не хочу…

— Я тоже не хочу! — крикнула я. — Поэтому собирайся. Бери теплые вещи и все, что найдешь. Главное, чтобы не очень тяжелое.

Меньше ясности, больше дела! — именно такой тактики следовало придерживаться в сегодняшней щекотливой ситуации. Глеб мало что понял, но тут же засуетился.

— А фонарь брать?

— Молодец! — похвалила я. — Про фонарь я и забыла! И лекарства какие-нибудь не мешает прихватить…

Скорее всего, мы набили бы «необходимыми» вещами с десяток огромных баулов, но завершить хозяйственные сборы нам не позволили. Напряженным слухом я уловила звук приближающейся машины. И не просто приближающейся — тормозящей. Значит, Бизоновские сторожа не зря свой хлеб ели! Успели хватиться Глеба и ринулись в погоню. Задумка с танком задержала их ненадолго.

— Глеб! — в панике шикнула я. — Уходим.

Выскочившему брату я приложила палец к губам, приказывая молчать. Взглядом указала на окно. Он сосредоточенно кивнул и вынул из-за пояса пластмассовый револьверчик.

Между тем стукнула калитка, к домику кто-то шагал. Судя по голосам — двое.

— Да здесь они, где же еще! — услышала я мужской голос.

— А если нет?

— Тогда сбрось Максу на телефон. Пусть на автобусной станции их караулит. У этой соплячки в Ейске какая-то родня. Верняк, туда рванут.

— Шустрая однако козочка!

— Это точно… Передай Максу, чтоб особо там не маячил, — они же востроглазые, могут сообразить.

— Уши бы им оттрепать!

— Дома потреплешь. Свои собственные…

— Это дядя Сережа… — едва слышно выдохнул Глеб и поднял игрушечный револьвер. Я предупреждающе покачала головой.

— Не стреляй, могут услышать.

Кто-то подергал входную дверь, — нашу щеколду явно проверяли на прочность.

— Заперто вроде. Может, изнутри закрылись?

— Окна надо проверить…

Я сделала свирепое лицо, и мы с Глебушкой на цыпочках метнулись в спаленку. Они шли в обход, мы — напрямую, но мешкать все равно не следовало. Спаленка выходила окнами в сад, и через подоконник мы скоренько выбрались наружу. Подобные фокусы мы проделывали не одну сотню раз, а потому управились быстро. Это у Бизона дом окружали сплошные заросли — у нас все обстояло значительно проще: ветхий заборчик, и ничего более. Так что из сада мы выбрались не на улицу, а прямиком к овражку. Скатившись вниз, пробежали по заросшему дну и выбрались к одной из знакомых тропок. Здесь Глеб не выдержал и все-таки пальнул шариком в сторону далекого противника. Я показала Глебу кулак, а он довольно сообщил:

— Одного точно зацепил. И другого наповал. Рикошетом…

— Снайпер! — похвалила я и, поправив лямки рюкзака, потянула Глеба за руку. Пора было выдвигаться. Только куда? На автобусной стоянке нас ждали, здесь тоже оставаться было нельзя. Враг постепенно обкладывал храбрых партизан со всех сторон. В довершение всего мы лишились велосипедов, что представлялось особенно грустным. На них-то я, честно говоря, рассчитывала.

Пока мы шагали в неведомом направлении, в голове моей скакали мысли одна нелепее другой. Я лихорадочно пыталась придумать, где нам устроиться на ночлег и где найти приют на ближайшие несколько дней. Наверное, можно было раскинуть палатку на берегу и жить в ней, но этот вариант я быстро отвергла. Во-первых, наша местность — это степь, никаких тебе укрытий в виде гор, ущелий и лесов. Начнут рыскать на джипах — обязательно найдут. Во-вторых, палатки мы с собой попросту не прихватили. С прочими вариантами тоже было негусто. Ейск закрыт, Белая Калитва тоже, — оставались верные подруги, но как я уже говорила, из всех подруг в поселке тусовалась одна Юлька. Можно было рискнуть и сунуться к ней, но надолго ли мы задержимся в таких гостях? Поселок-то крохотный, все на виду. Не в подвал же она нас спрячет? А если кто-нибудь увидит и передаст ребяткам Бизона? И начнутся тогда проблемы уже у Юльки. А хорошо ли подставлять любимую подругу? Нет уж, лучше придумать что-нибудь другое…

Неожиданно я остановилась.

— Чего ты? — Глебушка оглянулся на меня удивленно. — Ксюш, ты уснула?

— Я знаю, где мы спрячемся! — выпалила я. — На «Варьке»!

— Ты про «Варьку», которая в море?

— Ага! Там нас вовек не найдут!

— Ну ты даешь! Там же никто не живет.

— А мы возьмем и поселимся.

— Ура! — заблажил Глеб и выстрелил из револьвера в небо. — Будем жить на корабле, как настоящие капитаны!

— Робинзоны, — поправила я. — Как настоящие Робинзоны.

* * *

Тот день я запомнила на всю жизнь.

Шторм ухал и кашлял на протяжении недели. Его мочальные кулаки били о песчаный берег, разбивались в пену и пыль, заставляя вздрагивать землю. Я приезжала на море и с укоризной взирала на барашки волн, на пасмурное небо, но погода не обращала на меня никакого внимания и вовсю продолжала бушевать. Словно кто-то и с кем-то выяснял отношения — то ли на небесах, то ли в неведомых пучинах. Целую неделю мы не играли с дельфинами, были лишены возможности плавать и загорать. Зато когда стихии успокоились, наступил долгожданный рай и из моря показалось дремавшее до сих пор чудо-юдо.

Должно быть, так же реагировали туристы на выглядывающего из Лохнесского озера плезиозавра. Только здесь у нас был не плезиозавр, а нечто иное. Сердитое море, взмешав донные пески, заставило повторно перевернуться затонувшее в трехстах метрах от берега судно.

Трудно сказать, что это был за корабль. Не то отживший свое сухогруз, не то длиннотелая, смахивающая на гигантского налима баржа. Непонятно было и то, как этот здоровяк оказался в нашем мелководном море. С его-то осадкой он ползал бы здесь, как сом в грязевой луже, выбираясь с одной мели и тут же застревая на другой. Так или иначе, но никто из местных жителей не подозревал, что под самым боком у нас покоится такая громадина! Это казалось невероятным, однако ржавый в дым, поросший водорослями и мидиями корабль встал на киль и удивил все побережье.