Мустанг - Луис Ламур

Пот с него тек ручьями, я редко видел, чтобы человек так испугался. Он попятился, повернулся и бросился прочь, разбрызгивая воду.

Я оседлал коня, приторочил седельные сумки, захватил винчестер и, ведя мустанга в поводу, обошел лагерь по краю низины и приблизился к нему с противоположной стороны. Мне хотелось убедиться, что к нам никто не подобрался, а также подойти к остальным так, чтобы видеть их всех.

Когда я появился, Пенелопа как-то странно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Флинч, вероятно, знал, что произошло между мной и Лумисом — от глаз этого метиса мало что ускользало. Он был из тех, кто дожидается конца драки в сторонке, а потом подбирает оставшиеся лакомые кусочки.

Мы въехали в прерию. Теперь нас окружали многочисленные болотца и пруды, так что вода перестала быть проблемой. Следующей ночью остановились у ручья Каррисо в ложбинке, которую трудно обнаружить даже на расстоянии нескольких ярдов.

Лумис нервничал. Меня он избегал, а я был только рад этому. Присев на корточки возле костра, пил горячий черный кофе и беседовал с Пенелопой. Давно мне не приходилось перемолвиться словечком с девушкой.

— Будьте осторожны, — еще раз предупредил ее. — Вы красивы. Это притягивает опасность. Когда на карту поставлено золото и женщина, доверять можно очень немногим.

— А вам можно, Нолан? — Она впервые назвала меня по имени.

— Мне тоже нельзя. Золото портит людей, я не лучше других.

— А как вы относитесь к женщинам?

— Мама научила меня уважать их.

Пенелопа молчала минуту или две, затем очень тихо сказала:

— Я вообще не верю людям, Нолан.

— Вы, должно быть, верите Лумису, если забрались вместе с ним в такую глушь.

— Он стар, годится мне в отцы. Или даже дедушки. Кроме того, как еще я смогла бы попасть сюда? Вы бы рассказали кому-нибудь, где спрятано сокровище, а потом остались дома и ждали, пока он вернется с вашей долей?

— Никогда.

— Вот и я тоже.

В путь тронулись с первыми лучами солнца. По дороге все чаще стали попадаться кусты меските и заросли опунции. Я вынул из чехла винчестер и ехал, положив его поперек седла. Теперь наша дорога вела на северо-запад к броду через ручей Перико, который протекал к югу от горы Кроличьи Уши.

Мы с мустангом держались в стороне от повозки, то впереди нее, то позади, но ни на мгновение не теряя ее из вида. Старался я и не подставлять спину своим спутникам.

Где, интересно знать, Сильвия Карнс с братцами? И что стало со Стивом Хукером?

Выехав на гребень невысокого холма, я увидел далеко на горизонте двойную вершину Кроличьих Ушей. Гора была не так высока, чтобы заслужить в этих краях такой титул, но, глядя на нее даже с этого расстояния понимаешь, почему она получила свое название. Не поднявшись на холм, гору увидеть невозможно, поэтому остальным я о ней ничего не сказал.

Около полудня мы находились примерно в миле от брода.

В голове у меня вертелись мысли о том, что отсюда рукой подать до громадной кучи золота. Если я не ошибаюсь, с полдюжины людей готовы убивать ради того, чтобы завладеть ею. А почему бы мне просто не слинять? С какой стати вмешиваться не в свое дело? Пусть эти Карнсы и их родственнички перебьют друг друга. Стоит ли даже такое количество золота, чтобы рисковать за него жизнью? Повернуть коня и уехать прочь не составит труда. Мора — городок, где жили мои дальние родственники, в нескольких днях пути. На севере как грибы росли бесшабашные старательские поселки, где можно было заработать тем или иным способом. Легкий посыл поводьями, и я свободен, мне не надо ни о чем беспокоиться. Ну, разве что о встрече с команчами.

Однако вся штука заключалась в том, что в повозке ехала девушка; каким бы подлым я ни был, не по мне оставлять ее на растерзание стае волков. Просто не по мне.

Каждой своей клеточкой я чувствовал, что надо бежать, однако я развернул коня и направился к броду.

И к большим неприятностям.