Легион смертников - Саймон Скэрроу

— Все равно что искать зернышко в мешке с солью, — посетовал Макрон, идя следом за Катоном и Хамедом под навесом к вытащенным на берег рыболовецким лодкам. — Этот хренов Аякс — просто невидимка.

— Мы его найдем, — спокойно ответил Катон. — Чего бы это ни стоило.

— Важно не что, а когда. Месяц на исходе, Катон. Если в ближайшие пять дней мы его не найдем, нам придется завершить поиски.

— Я отлично это понимаю, центурион.

Макрон сжал губы. Бесплодные поиски Аякса измотали его друга, и Катон возымел привычку вспоминать о звании друга, когда ему надоедали споры или он не желал слушать возражений. Дальше они пошли молча.

Подошли к рыбакам, которые доставали из сетей трепыхающихся серебристых рыб и кидали их в корзины. Хамед шел первым, чтобы заговорить с соплеменниками на родном языке и убедить их в том, что они не представляют угрозы. Жрец охотно согласился участвовать в поисках, когда Катон попросил его стать им проводником и переводчиком. Храм в Киркуте был всем в жизни Хамеда. Его отправили туда еще ребенком, жрецы храма стали его семьей, и теперь его душа горела жаждой мести.

Катон и Макрон были без доспехов, в туниках и с кинжалами в ножнах на перевязях, убранными за спины. На Хамеде и вовсе было простое одеяние феллаха, селянина. Рыболовецкие лодки обнаружил один из ялов, которые Катон отправил патрулировать устье Мендеса, одного из рукавов дельты Нила. Остальные корабли укрылись в мелководной бухте неподалеку. Катон с товарищами высадились скрытно, чтобы рыбаки их не увидели, и сняли доспехи и боевое оружие, чтобы не пугать их.

Следствием зверств Аякса стало то, что опросить местных жителей было практически невозможно. Едва увидев парус римского корабля или людей в римской военной форме, селяне попросту убегали. Единственными, от кого удалось получить хоть какие-то сведения, были моряки с тех немногих судов, которые осмелились выйти в море, да селяне, к которым удавалось приблизиться незамеченными, как сейчас.

— Они нас увидели, — тихо сказал Макрон.

Они уже подошли к рыбакам ближе чем на сотню шагов, и один из них поглядел на пришедших. Тут же что-то крикнул своим товарищам. Те побросали сети и выхватили дубинки и ножи, которыми потрошили рыбу. Никак не могли решить, то ли бросить улов и сбежать, то ли попытаться противостоять троим людям, идущим к ним. Двенадцать, сосчитал Макрон. Четверо на одного, если что. Рыбаки худые и жилистые, профессиональных воинов среди них нет. Но изрядное численное превосходство, видимо, позволило рыбакам не испугаться, и они остались на месте, осторожно поглядывая на идущих к ним.

— Скажи, что мы не причиним им зла, — велел Хамеду Катон. — Хотим купить их улов и поговорить.

Хамед кивнул и радушно поприветствовал рыбаков. Один из рыбаков что-то ответил, выставив руку вперед, видимо требуя, чтобы они остановились. После короткого разговора Хамед повернулся к Катону.

— Я сказал им, кто мы такие. Тот, кто говорил со мной, — староста деревни. Он спросил, одни ли мы здесь. Я сказал, что одни.

Катон нервно кивнул. Оставалось надеяться, что морские пехотинцы, оставшиеся на яле, исполнили приказ и сделали все, чтобы их не заметили.

— Спроси его, не видел ли он других римлян в последнее время.

Долгий разговор, в ходе которого староста резко махнул рукой в сторону реки. Жрец снова обернулся к Катону.

— Несколько дней назад в устье реки вошел военный корабль. Стоял всю ночь, утром пошел дальше.

— Куда?

— На запад.

— Нам навстречу? — нахмурившись, спросил Макрон. — Мы его не видели.

— Видимо, проскользнул под покровом темноты, — ответил Катон. — Или они первыми заметили нас и развернулись обратно. Или пошли вдоль берега. Если, конечно, это был Аякс. — Он ненадолго задумался. — Наверняка он. Кроме нас, в дельте нет военных кораблей. — Махнул рукой в сторону лодок, небольших суденышек из связок папируса. — Спроси, можем ли мы купить у них часть улова.

Хамед перевел вопрос, и мужчина осторожно подозвал их. Катон держал руки перед собой, чтобы было видно, что в них нет оружия. Темноглазые рыбаки настороженно оглядели их и разошлись полукругом, подпуская к корзинам. Внутри трепыхались десятки рыб, разевая рты. Остальная рыба еще билась в сетях. Катон повел рукой в сторону рыбаков.

— Скажи, что мы не будем мешать их работе. Пусть продолжают, пока мы поговорим.

Подозрительно поглядывая на пришедших, рыбаки снова принялись ловко вынимать рыбу из сетей. Староста продолжал разговор с Хамедом.

— Он спрашивает, сколько мы хотим купить.

— Одной корзины хватит, — ответил Катон, снимая с ремня кошель и доставая несколько серебряных монет, которые Петроний выдал на закупку провизии. — За десять оболов.

Глаза у старосты загорелись, но он тут же состроил недовольную мину.

— Он говорит, двадцать. Слишком много людей надо прокормить в деревне. Если продаст улов, кому-то придется лечь спать голодным.

— Обдираловка! — зарычал Макрон.

— Двенадцать, — сказал Катон Хамеду. — Нормальная цена. Скажи ему.

Рыбак помотал головой.

— Пятнадцать. И говорит, что себе в убыток. Но видит, что ты хороший человек, и такая цена только для тебя.

— Пятнадцать оболов! — раздраженно фыркнул Макрон. — Он нас что, полными дураками считает?

— Тише, — шепнул Катон. — Пусть будет пятнадцать.

Отсчитал монеты и отдал их. Староста мгновенно схватил деньги и сунул в грязный льняной мешок, висящий на одной из лодок.

— Скажи ему, что дам еще пять оболов, если он расскажет, что знает о людях, нападающих на прибрежные деревни. Спроси, не знает ли, откуда они появились.

Староста задумался, прежде чем ответить.

— Говорит, что расскажет все, что знает, если заплатишь десять оболов.

— Наглый грязный содомит! — поперхнувшись, выпалил Макрон. — Катон, хочешь, я уговорю его сделать скидку?

— Нет, нам надо договариваться с ними по-хорошему, насколько возможно. Не будем уподобляться Аяксу, хорошо, центурион?

— Да, командир.

Катон отдал еще несколько монет и стал ждать, пока Хамед переведет.

— Он говорит, что пару дней назад напали на другую деревню, у соседнего рукава реки, западнее. Большинству селян удалось бежать, и они теперь здесь. Поэтому надо кормить еще больше людей.

— Должно быть, мы что-то упустили, — сказал Макрон. — Возможно, он вовсе и не проскользнул мимо нас. Командир, надо поворачивать обратно и искать западнее.

Катон помолчал. Его корабли обшарили побережье между Александрией и Мендосом. Каждый залив, каждый рукав дельты, даже самый маленький. Кроме очевидных свидетельств нападений Аякса, ничего не нашли. Может, они уничтожили корабль и ушли в глубь суши. Но Катон был уверен, что бунтовщик ни за что не бросит военный корабль, единственное средство сбежать морем. Если староста все говорит верно, есть две возможности: либо Аякс вышел из дельты и пошел на север, через Средиземное море, либо он спрятал корабль так хорошо, что флотилия Катона его не обнаружила.