Птица не упадет - Уилбур Смит

Он заговорил с Питером, ободряя:

— Не волнуйтесь. С завтрашнего дня вас ждет новая жизнь. Я возьму вас с собой в дорогу к богатству и власти, Питер. Вы никогда не пожалеете о сегодняшней ночи, Питер, клянусь.

И он в темноте дружески сжал предплечье Питера. «Конечно, у него есть экземпляр показаний, — думал Дирк, — но потом будет время, много времени, чтобы отыскать их и избавиться от этого напыщенного маленького зануды. Через год-полтора, когда все уляжется, еще один небольшой несчастный случай, и все будет кончено».

— У вас есть пистолет? — спросил он, и Питер нервно кивнул, стискивая между коленями зажатый в обеих руках армейский «смит и вессон».

— Вы не должны его использовать, — снова предупредил Дирк. — Только в самом крайнем случае. Нам ни к чему объяснять пулевые ранения. Понимаете?

— Да, понимаю.

— Вы страховка, только и всего. Заключительная страховка.

В темноте за косыми стрелами дождя показался свет фар. Он исчез, потом снова появился выше на склоне.

— Вот они, — сказал Дирк и включил двигатель грузовика.

* * *

Марк резко вывернул руль вправо и нажал на акселератор, стараясь избежать столкновения и разминуться с ревущей машиной на въезде на мост.

За ним пронзительно закричала Руфь Кортни, но Марку показалось, что маневр был успешным, потому что ускорение бросило «роллс» вперед. Однако грузовик резко повернул, и Марк всем телом ощутил удар.

Удар пришелся по задним колесам «роллса», большую тяжелую машину развернуло, руль вырвался из рук Марка, а самого его отбросило к двери. Он почувствовал, как в груди, словно сухие ветки, лопаются кости, мир перевернулся: это «роллс» падал, вращаясь. Сталь безжалостно терлась о сталь, и за машиной, словно за метеором, тянулся хвост ярких искр. Новый рывок, «роллс» перевалился через ограждение моста, и они полетели вниз, в черное пространство.

На заднем сиденье продолжала кричать Руфь Кортни. «Роллс» ударился боком — скользящий удар, — отскочил от каменной стены ущелья и снова подпрыгнул в воздух.

Марка прижало к дверце машины, где его удерживала центробежная сила вращающегося «роллса», но при следующем ударе дверца распахнулась, и Марк вылетел, точно камень из пращи, и полетел во вращающуюся тьму.

Он видел под собой крутящиеся горящие фары «роллса», машина с лязгом ударилась о камни, и надсадный рев мотора оборвался.

Марк падал в темноте, казалось, целую вечность, но неожиданно грянулся обо что-то с такой силой, что у него из легких выбился весь воздух. На мгновение ему показалось, что жесткий удар превратил его тело в бескостную массу на дне ущелья, но тут его затопил холодный стремительный поток. В падении его отбросило далеко в реку.

Цепляясь за последние проблески сознания, он сражался за возможность дышать, пытаясь держать голову над водой, а течение уносило его. Из темноты, как хищники, выскакивали блестящие камни, цепляли Марка за ноги, больно толкали в грудь, течение било его о них, ледяная вода рвалась в горло, обжигая легкие и заставляя задыхаться; при каждом вдохе его начинало тошнить.

Он проскользил по белым порогам, разорвав о камень кожу на бедре и плече, потом снова ударился и прочно застрял между двумя большими валунами. В темноте они возвышались над ним, как надгробия.

Марка зажало в каменных челюстях, а течение нещадно терзало его, словно сердилось, что у него отобрали добычу, и пыталось вернуть ее.

Было почему-то достаточно светло, чтобы разглядеть очертания и определить расстояния, и Марк, чье сознание было затуманено из-за ударов и недостатка кислорода, удивился. Потом посмотрел наверх и увидел, что грузовик стоит на самом краю моста и снопы света его фар отражаются от ограждения и рассеиваются дождем. Они слабо освещали ущелье.

Но вблизи находился другой, гораздо более мощный источник света.

Разбитый кузов «роллс-ройса» лежал у подножия утеса, наполовину в воде, наполовину на камне. Он приземлился на крышу, все его четыре колеса слабо вращались, фары продолжали ярко светить; их свет падал на камни, создавая театральное освещение.

Марк осмотрелся и увидел, что течение унесло его под утес. Над головой темнел выступ блестящей черной скалы. Он поднял руку и закричал от боли в запястье, когда его пальцы коснулись этого карниза.

Он понял, что ударяясь о камни, что-то сломал, и попытался расправить и сжать пальцы правой руки.

Течение было слишком сильным, чтобы удерживаться дальше, и Марк почувствовал, что начинает скользить, его тащит по камням и вот-вот унесет. Он знал, что всего в ста ярдах ниже по течению с откоса с пеной и грохотом низвергается первый водопад.

Он разжал левую руку и что было сил попытался подпрыгнуть. Пальцы ухватились за карниз над головой, и тело повисло, раскачиваясь, как маятник; алчная вода тянула Марка за ноги, проверяя силу его хватки, стараясь утащить его, разжать сведенные пальцы, оторвать их от опоры. Марк так вцепился в камень, что из-под ногтей показались капельки крови.

Медленно, с трудом он согнул руку в локте, приподнял колени и выдернул ноги из воды, подальше от ее смертоносного тяготения.

Повисев так несколько мгновений, собрав остатки сил и решительности, он одним конвульсивным рывком выбросил правую руку вверх и зацепился локтем за карниз, сразу вслед за этим подняв и левый локоть.

Еще мгновение отдыха, и Марк с трудом выбрался на карниз и лег ничком. Он подумал, что ослеп или огни погасли, но тьма была только у него в голове.

Но вот она медленно расступилась, и он поднял голову. Грохот течения заглушал все прочие звуки, и он не слышал скрипа камней и шороха ног, когда Дирк Кортни почти отвесной тропой спускался с утеса. Марк не удивился, увидев его: ему казалось естественным, что здесь, на месте катастрофы, должен быть и Дирк Кортни. Дирк был в охотничьих брюках и в сапогах по колено, в толстом бушлате и шерстяной шапке, натянутой на глаза.

Последние десять футов по утесу он проехал, сохраняя равновесие, легкий на ногах, как танцовщик, и остановился на карнизе рядом с разбитым «роллсом». Старательно осмотрелся, освещая фонарем все трещины и углубления.

Марк прижался к камню, и свет фонаря до него не доставал.

Дирк направил луч на «роллс», и Марк застонал.

Генерала Шона Кортни наполовину выбросило через ветровое стекло, и машина придавила верхнюю часть его тела. Ему почти отрезало голову, густая белая борода промокла от яркой крови, которая в свете фонаря сверкала, как рубин.

Дирк Кортни наклонился к нему и проверил пульс на горле. Несмотря на страшные ранения, он, должно быть, нащупал признаки жизни. Он повернул голову генерала. Глаза Шона Кортни были открыты. Дирк поднял короткую толстую дубинку, которую держал в правой руке. Она была обернута грубой мешковиной, но он ее держал так, что было понятно — она очень тяжелая.