Два тигра - Эмилио Сальгари

Но Сандокан и Тремаль-Найк в несколько прыжков догнали его, в то время как Янес вместе с матросами палил из карабина в воздух, чтобы сильнее напугать родственников покойного и их спутников, бежавших через кокосовую рощицу.

— Стой, старый мошенник! — Тремаль-Найк, приставил карабин к груди колдуна, который пытался выхватить из-за пояса кинжал. — На этот раз не уйдешь!

— Кто вы, и что вам от меня нужно? — закричал манти, тщетно пытаясь вырваться из железных тисков Сандокана. — Вы не полицейские и не сипаи, чтобы арестовывать меня.

— Кто я? Ты что, ослеп, старый колдун? — спросил Сандокан, крепко держа его. — Значит, не узнаешь меня?

— Я тебя никогда не видел.

— Значит, это не ты зарезал козочку на борту моего судна? — иронически спросил Сандокан. — А потом собрал своих друзей, чтобы задушить и меня самого возле пагоды богини Кали?

— Я никогда не резал козу. Ты принимаешь меня за кого-то другого.

— Ты пойдешь с нами, манти…

— Ты сказал манти? Я никогда им не был.

— В пагоде ты увидишь человека, который это опровергнет.

— Что вы хотите от меня наконец? — закричал старик, скаля зубы.

— Взглянуть на твою грудь прежде всего, — сказал Тремаль-Найк, неожиданно повалив его на землю и встав ему коленом на живот. — Вели принести факел, Сандокан.

Просьба была излишней. Янес, разогнав тугов, как раз подошел вместе с Самбильонгом, в левой руке которого был карабин, а в правой — горящий факел.

— Ага! Вы схватили его! — радостно закричал португалец.

— Теперь не уйдет, — отвечал Сандокан. — А как вдова?

— Она пришла в себя и совсем не грустит, что осталась жива. Ее отвели сейчас в пагоду.

— А ну-ка, посвети, Самбильонг, — сказал Тремаль-Найк, одним движением разрывая одежду на груди пленника.

На смуглой худой груди индийца была ясно видна голубая татуировка, изображающая змею с головой женщины, окруженную некими таинственными знаками.

— Вот она, эмблема душителей, — сказал Тремаль-Найк. — Все, принадлежащие к этой секте убийц, имеют ее.

— Ну и что, — закричал манти, — даже если я и туг, вам какое дело? Я никого не убил.

— Встань и иди за нами! — приказал Сандокан.

Старик не заставил повторять дважды. Он выглядел довольно напуганным, хотя и бросал яростные взгляды на окружавших ею людей.

Его отвели к сооружению, на котором догорал труп и где уже собрались матросы, прекратившие преследовать других участников обряда.

— Сурама, — сказал Янес молодой баядере, которая вышли из пагоды, — ты знаешь этого человека?

— Да, — ответила девушка. — Это манти тугов Сына священных вод Ганга.

— Мерзкая тварь! — закричал старик, бросая на баядеру ненавидящий взгляд. — Ты предала нашу секту.

— Я никогда не была поклонницей богини смерти и резни, — отвечала Сурама.

— А теперь, любезный, — проговорил Тремаль-Найк, — когда установлено окончательно, кто ты, ты скажешь мне, где сейчас туги, которые раньше обитали в подземельях Раймангала.

Манти молча смотрел на бенгальца несколько мгновений, потом сказал:

— Если ты надеешься узнать от меня, где твоя дочь, ты ошибаешься. Можешь убить меня, но этого я не скажу.

— Это твое последнее слово?

— Да.

— Хорошо; сейчас мы это проверим.

Он обернулся к Сандокану и обменялся с ним вполголоса несколькими словами.

— Ты думаешь? — спросил Тигр Малайзии с жестом сомнения.

— Ты увидишь, он долго не продержится.

— Ну что ж, делать нечего.

Услышав их разговор, манти побледнел, и лоб его покрылся холодным потом.

— Что ты хочешь со мной сделать? — спросил он сдавленным голосом.

— Сейчас узнаешь.