Рыцарь Святого Гроба - Александр Трубников

Неф недолго простоял на внутреннем рейде. Мыловары спешили разгрузиться – их ждал оптовый покупатель из Туниса. Они выкупили очередь у пришедших вчера пизанцев, и, как только от причала отвалила идущая в Геную галера, портовые лоцманы с ювелирной точностью подвели корабль к месту швартовки. Пользуясь случаем, паломники, предупрежденные о том, что они должны возвратиться на борт к заходу солнца, толпой вывалили на твердую землю. Заботливые тамплиеры приказали мэтру Понше распахнуть юиссы и прогуливали по пирсу измученных коней. За выездкой из надежного укрытия следили заметно округлившиеся за пару дней крысы.

Жак и Робер, хоронясь за такелажем, наблюдали, как из трюма выгружают портшез и дама в сопровождении теперь уже не четырех, а двух копейщиков занимает свое место.

– Ну что, опасность вроде миновала, – довольно пробормотал Робер, – пошел я тоже собираться, у меня ведь оплачена только перевозка до Мессины.

Они спустились вниз. Студиозусы, выпив все, что оставалось на корабле, с шумом и гамом паковали вещи.

– Куда вы теперь, уважаемые господа? – поинтересовался Жак у еле держащегося на ногах, но по-прежнему неунывающего ломбардца.

– Мы – в Палермо, – ответил Николо Каранзано. – Император Фридрих недавно открыл там академию и пригласил всех желающих учиться сарацинским наукам. А у батюшки – прямые поставки из Дамаска. Он как узнал, что там можно задешево арабскому языку научиться, так немедля и выслал рекомендательное письмо, с которым меня и еще четырнадцать лучших философов там примут на дальнейшее обучение.

Робер увязал мешок, закинул его на плечи, выпрямился и посмотрел снизу вверх на Жака:

– Ну что, будем прощаться, пейзанин?

– Выходит, что так, – ответил Жак.

– А может, ты со мной? Вдвоем все же легче.

– А что я буду делать на Сицилии? Сражаться не умею, языков не знаю. А может, ты со мной поплывешь до Акры?

– Никак не выйдет, – вздохнул Робер. – Бог с ним, что денег в обрез. Но в Мессине сейчас как раз формируются отряды крестоносцев. Тут я точно поступлю на службу, а в Заморье неизвестно еще, какие дела творятся. Как по мне – уж лучше туда под чьим-то знаменем приплывать.

– Ну, как знаешь, приятель, – тяжело вздохнул Жак. – Может, и свидимся на Святой Земле!..

Они расстались на сходнях. Де Мерлан хлопнул Жака по плечу и, не оборачиваясь, зашагал в направлении портовых ворот. Кожаные ножны били его по бедру. Жак вернулся в трюм, пожевал безвкусное вяленое мясо и отхлебнул из фляги. На душе было пусто. Он дождался вечера, побродил по опустевшей палубе, вернулся на место, долго ворочался на сене и наконец заснул.

Утром трюм «Акилы» начал заполняться новыми путниками. На месте студиозусов, потеснив монахов, обосновались два десятка угрюмых тосканских арбалетчиков, остальные места заняли калабрийские бургеры, а на месте, которое занимал Робер, устроился чернявый сицилиец с бегающими мышиными глазами. Вновь появившиеся пилигримы еще не испытали всех прелестей морской болезни, а потому живо интересовались, когда же наконец отплытие.

– Ну что, скоро отходим?

– Да вот, вроде сказали, что сейчас последняя шлюпка из города вернется, и будут парус поднимать.

И вправду, вскоре о борт стукнуло дерево, раздался скрип ворота, затем зычные, передаваемые эстафетой с кормы на нос команды, и за переборкой послышалось ставшее уже привычным журчание воды, которую рассекал нос корабля.

Жак покосился на нового соседа, подтянул ноги, обхватил их руками и положил голову на колени. Впереди был дальний, полный неведомых опасностей путь, а что его ожидало в Святой Земле, знал один лишь Господь Бог.

– Сюда, сюда, многоуважаемый сир! – неожиданно раздался откуда-то сверху голос достопочтенного помощника капитана. – Не извольте беспокоиться, все сделаем в наилучшем виде! Только вы уж, будьте любезны, на сей раз воздержитесь от рукоприкладства.

У Жака полезли на лоб глаза. Топая по палубе запыленными сапогами, из-за центральной колонны в сопровождении мэтра Понше появился собственной персоной благородный рыцарь сир Робер де Мерлан.

– Уважаемый, произошла ошибка! – обратился Понше к сицилийцу, молитвенно складывая ладони и при этом косясь на чуть не лопающегося от самодовольства рыцаря. – Это место принадлежит не вам, а вот этому господину! Ошибка, ошибка нашей гильдии, и мы ее немедленно исправим! Прошу вас, достопочтенный, перейдите в носовой трюм. Там для вас приготовлено более удобное и, главное, намного более спокойное место!

Сицилиец засверкал мышиными глазами и вскочил с места. Но увещевания мэтра Понше, а скорее всего, грозно топорщащиеся усы сира Робера оказались столь убедительными аргументами, что несостоявшийся сосед Жака, недовольно бурча себе под нос какие-то проклятия, собрался и ушел в сопровождении помощника капитана.

– Ты что, передумал оставаться? – спросил виллан. Трудно было сказать, чего больше было у него в голосе – искренней радости или не менее искреннего удивления.

– Если бы передумал… – коротко ответил де Мерлан, глядя куда-то в сторону. – Тебя одного здесь убьют. Вот этого прощелыгу, – Робер кивнул головой на удаляющегося сицилийца, – я видел на улице рядом с портшезом хозяйки убитых копейщиков. Он сперва толокся в ее свите, а потом чуть не бегом припустил в порт. Ясное дело, что приметили они нас с тобой и теперь не оставят в покое. Вот я и купил место до Акры да этому бездельнику Понше, который благородного рыцаря от виллана отличить не может, приказал, чтобы он меня на старое место определил.

– Значит, снова вместе? – спросил Жак. Лицо его осветила улыбка.

– Вроде бы так, – ответил Робер. – Только учти, я за проезд выложил этим исчадиям ада все, что было, до последнего су. Так что денег у меня больше нет.

– Ну, с этим мы как-нибудь справимся, – ответил Жак и снова улыбнулся.

Шум воды за бортом усилился. Капитан Турстан отдал команду, матросы развернули парус, рулевые налегли на весла, и «Акила» устремился в Сицилийский пролив.