Братья Sisters - Патрик де Витт

Когда мы приехали в Джексонвилль, мне захотелось проверить: исполнит ли братец обещание спать под открытым небом? Нет, не сдержит он слова. Это я понял, видя, как жадно он всматривается в горящие теплым светом окна первого же попавшегося нам по пути салуна. Мы завели лошадей в стойло, и я попросил местного конюха подковать вороного коня и заодно оценить Жбана. Он поднес фонарь к морде последнего, осмотрел больной глаз и сказал, что даст оценку завтра при дневном свете.

В центре городка мы с Чарли разошлись: он хотел выпить, а я поесть. Договорились встретиться в гостинице.

Дождь перестал, и на небе появилась крупная полная луна, вслед за ней и звезды. Я вошел в скромный ресторанчик и присел за столик у окна. Положив руки на стол, я полюбовался на них в свете луны: такие неподвижные и бледные, собственные пальцы казались чужими. Тут подошел паренек и, поставив на стол горящую свечу, нарушил картину.

Я изучил висящее на стене меню. Спать накануне я ложился голодным, позавтракал скудно, и теперь в кишках у меня крутило и урчало. В местном же меню блюда — все как на подбор — предлагались питательные, жирные. И когда подошел официант с карандашиком и нагнулся, готовый записать заказ, я спросил:

— Нет ли чего полегче?

— Вы не голодны, сэр? — спросил официант.

— Есть хочу, аж ноги подгибаются, но хотелось бы чего-то не столь нажористого, как пиво, говядина или картофель с маслом.

Официант постучал карандашиком по блокноту.

— То есть вы хотите есть, но не желаете наесться?

— Хочу заморить червячка.

— В чем же разница?

— Мне надо поесть, но только не тяжелую пищу. Понятно?

— Как по мне, — ответил официант, — смысл питания в том, чтобы наесться.

— Хотите сказать, у вас больше ничего нет? Только то, что в меню?

Извинившись, официант ушел и вскоре вернулся с поварихой, явно недовольной. Еще бы, у нее дел невпроворот, а тут я притащился и отвлекаю барскими запросами.

— В чем беда, сэр? — поинтересовалась она, вытирая руки о рукава.

— Я не говорил, что у меня беда. Хочется легкого ужина, не из тех блюд, что находятся в вашем меню.

Глянув на официанта, повариха вновь посмотрела на меня.

— Вы не голодны?

— Если так, можем подать полпорции, — добавил официант.

— Сколько вам повторять? Я голоден. Умираю, как хочу есть. Просто поужинать мне надо легким блюдом. Чего здесь неясного?

— Когда я ем, — произнесла повариха, — то мне обязательно нужно наесться.

— А иначе зачем вообще есть?! — воскликнул официант.

— Наевшись, вы поглаживаете брюхо и приговариваете: «Обожра-атушки».

— Все так поступают.

— Так, — сказал я. — Принесите полпорции говядины, без картофеля, под вино. Овощи есть? Или зелень какая?

Я думал, повариха рассмеется мне в лицо, однако она сказала:

— В кладовой, кажись, была морковь.

— Значит, мне пучок морковки с говядиной. Морковь очистить и сварить. За беспокойство можете взять цену полного блюда. Вас это устраивает?

— Как пожелаете, сэр, — ответила повариха.

— Я пока принесу вино, — сказал официант.

Наконец принесли тарелку, на которой исходила паром кучка вялой морковки. Повариха оскоблила ее, оставив, впрочем, ботву. Вот же вредина! Я умял с полдюжины морковок, но еда словно растаяла, так и не попав в желудок. Мне вдруг отчаянно захотелось поскорее добраться до мяса. Оно покоилось на самом донышке, и все — до последнего кусочка — очень уж быстро закончилось. Я даже расстроился. Задув свечу, я вновь посмотрел на свои призрачные руки. Когда в пальцах начало покалывать, я вспомнил о цыганском проклятии. Когда оно начнет действовать и подействует ли вообще? Как именно погубит оно меня?

Пришел официант забрать посуду. Указав на остатки моркови, он простодушно спросил:

— Доедать будете?

— Нет, уносите.

— Еще вина?

— Да, бокал.

— Десерт подавать?

— Черт подери, нет!

Бедный официант поспешил прочь.