Полет сокола - Уилбур Смит

Доктор вспомнила негласный приказ, который Манго накануне вечером отдал помощнику. Видимо, ночью Типпу спустился на берег, и хотела бы она знать, за какую цену или какими угрозами он добыл чемоданчик!

Она быстро поднялась с койки, стыдясь своей нерасторопности; тот, кто принес саквояж, также наполнил свежей водой эмалированный кувшин. Робин с наслаждением смыла грязь, расчесала спутанные волосы и нашла поношенное, но чистое платье. Потом торопливо вышла из каюты и направилась к капитану. Если Типпу сумел раздобыть ее вещи, может быть, он нашел и ее людей, готтентотов и носильщиков, проданных с аукциона.

Койка Манго была пуста, в углу каюты валялся жилет и скомканная окровавленная рубашка, постель была смята. Она поспешно поднялась на палубу. Выйдя на солнечный свет, доктор увидела, что муссон дал лишь временную передышку: над горизонтом уже клубились грозовые тучи.

Она быстро огляделась. «Гурон» стоял посреди широкого устья реки, берега которой заросли манграми. Песчаной отмели и открытого моря не было видно; отлив шелестел по корпусу корабля и наполовину обнажил низкие глинистые берега.

На рейде стояли и другие суда, в основном большие багалы с парусной оснасткой, как у дхоу, излюбленные корабли арабских прибрежных торговцев. В километре ниже по течению стоял на якоре еще один корабль с полной парусной оснасткой, на нем развевался флаг Бразилии. Пока Робин смотрела, на корабле лязгнул кабестан, люди полезли по вантам и облепили реи. Судно собиралось в путь. Потом Робин сообразила, что на всех судах творится что-то необычное. От берега к стоящим на якоре дхоу усердно гребли небольшие шлюпки, даже на юте «Гурона» столпилась кучка людей.

Робин обернулась к ним; над всеми собравшимися возвышался Манго Сент-Джон. Его рука висела на перевязи, на искаженном лице не осталось ни кровинки, взгляд был страшен, темные брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Он внимательно слушал одного из моряков. Капитан был так поглощен его словами, что не замечал Робин, пока она не приблизилась на несколько шагов. Сент-Джон обернулся к ней, и все вопросы замерли у нее на устах. Он хрипло произнес:

— Доктор Баллантайн, вы посланы нам Богом.

— Что вы хотите сказать?

— В загонах мор. Почти все покупатели пытаются сократить убытки и уходят.

Он взглянул вниз по реке, туда, где бразильская шхуна уже поставила зарифленный грот и кливер и мчалась к открытому морю. Почти на всех судах тоже кипела работа.

— Но у меня на берегу откармливается тысяча первоклассных рабов, и будь я проклят, если сбегу. По крайней мере пока не разберусь, в чем дело.

Робин уставилась на него. В мозгу вихрем пролетали сомнения и страхи. «Мор» — слово непрофессиональное, оно может означать все, что угодно, от «черной смерти» до сифилиса — «французской язвы», как его называли.

— Я сейчас же спущусь на берег, — сказала доктор, и Манго Сент-Джон кивнул:

— Я так и думал. Я пойду с вами.

— Нет. — Ее тон не допускал возражений. — Вы повредите своей ране, к тому же вы сейчас ослаблены и легко станете добычей мора, каким бы он ни был. — Доктор взглянула на Типпу. Его лицо от уха до уха перерезала лягушачья ухмылка, и он встал рядом с ней.

— Ей-Богу, мэм, у меня каких только болячек не было, — проговорил Натаниэль, маленький рябой боцман. — И ни одна меня не сгубила. — Он встал по другую руку от нее.

Робин сидела на корме, Типпу и Натаниэль — на веслах. Они гребли к берегу наперерез отливу, и по пути маленький боцман рассказывал ей, что они увидят на берегу.

— У каждого из работорговцев есть свой загон, который построили и охраняют его люди, — говорил он. — Черных пташек пригоняют португальцы, у них все и покупают.

Вслушиваясь в слова Натаниэля, Робин нашла ответы на все вопросы, тревожившие ее и Зугу. Вот почему Перейра так отчаянно пытался отговорить их вести экспедицию к югу от Замбези, вот почему, когда его попытки провалились, он напал на них с вооруженными бандитами. Он защищал торговые пути брата и места, где тот закупал рабов. Его вела не алчность и похоть, а вполне объяснимое стремление скрыть от посторонних глаз высокодоходное предприятие.

Она снова прислушалась к Натаниэлю.

— Каждый торговец на берегу откармливает товар, как свиней для рынка. Невольники набираются сил, чтобы переплыть океан, затем их проверяют, здоровы ли они и не занесут ли на борт заразу. Здесь двадцать три загона, некоторые маленькие, человек на двадцать или около того, загоны принадлежат мелким торговцам, а вон там — большие, как у «Гурона», там в клетках держат по тысяче и больше отменных черных пташек. Мы уже поставили в трюме «Гурона» палубы для невольников и со дня на день готовились взять их на борт, но теперь…

Натаниэль пожал плечами, поплевал на мозолистые ладони и снова налег на весла

— Натаниэль, ты христианин? — тихо спросила Робин.

— А как же, мэм, — гордо ответил Натаниэль, — самый что ни на есть добропорядочный.

— Как, по-твоему, Господь одобряет то, что вы делаете с этими несчастными?

— Рубящие дрова и черпающие воду, мэм, как говорит Библия. Так велел им Господь, — ответил ей побитый ветрами моряк, и ответил так бойко, что она сразу поняла, что ответ вложили ему в уста, и догадалась кто.

Они достигли берега Типпу повел их к загонам. Робин шла посередине, сзади шел боцман с ее саквояжем в руках.

Капитан Манго Сент-Джон избрал для своего загона лучшее место, на возвышенности, в отдалении от реки. Сараи были построены добротно, с дощатым полом, приподнятым над землей, и крепкими крышами из листьев сабаля.

Часовые с «Гурона» не дезертировали, что говорило о дисциплине, поддерживаемой Манго Сент-Джоном. Рабы в бараках были явно отобраны со знанием дела. Все мужчины и женщины были хорошо сложены, в медных кастрюлях булькала мучная похлебка, животы у всех были полны, а кожа блестела.

По указанию Робин людей выстроили в ряд, и она быстро осмотрела несчастных. Некоторых с недомоганиями она отметила, чтобы вылечить позже, но опасных симптомов доктор не выявила.

— Здесь мора нет, — решила Робин. — Пока.

— Пошли! — сказал Типпу.

Помощник капитана повел ее через пальмовую рощу. Следующий барак был покинут хозяевами, которые построили его и наполнили товаром. Рабы уже голодали, внезапное освобождение привело их в смятение.

— Вы свободны, — сказала им доктор. — Возвращайтесь в свою страну.

Робин сомневалась, поняли ли они ее. Рабы сидели на корточках в грязи и тупо смотрели на белую женщину. Похоже было, что они потеряли способность самостоятельно мыслить и действовать, и Робин поняла, что они никогда не смогут совершить обратный путь по Дороге Гиены, даже если переживут надвигающуюся эпидемию.

Мисс Баллантайн захлестнул ужас: она осознала, что без хозяев эти несчастные обречены на медленную смерть от голода и болезней. Уходя, хозяева опустошили кладовые, и ни в одном из бараков, которые они посетили этим утром, не осталось ни чашки муки, ни горсти зерна.