Лучший из лучших - Уилбур Смит

– После Исандлвана был еще Улунди, – напомнил Зуга. – Землю сплошь покрыли черные тела, короля зулусов заковали в цепи и отправили на остров далеко за морем.

– Бакела, теперь уже слишком поздно. Я не могу удержать воинов, я и так чересчур долго сдерживал их. Они рвутся в битву.

– Твои воины храбрецы, когда нужно заколоть старух машона или выпустить кишки младенцам; они никогда не имели дела с настоящими мужчинами.

За спиной короля Ганданг зашипел от злости, однако Зуга, ничуть не смутившись, продолжал:

– Пошли их домой – развлекаться с бабами и чистить перышки. Если они ввяжутся в драку, то тебе очень повезет дожить до дня, когда твой крааль сожгут и твой скот угонят.

Теперь уже все трое вождей зашипели; Ганданг рванулся вперед, но Лобенгула поднял руку, останавливая его.

– Бакела – гость короля. Пока он в моем краале, ни один волосок не упадет с его головы. – Король не сводил глаз с лица Зуги. – Иди, Бакела, уезжай немедленно и забери с собой свою женщину. Вернись к Дакетеле и скажи ему, что мои воины готовы к битве. Если он перейдет реку Гвело, я отдам приказ выступать.

– Лобенгула, если я уеду, то порвется последняя ниточка, которая еще связывает черных и белых. Разговоров больше не будет – будет война.

– Значит, так тому и быть, Бакела.

Путь был тяжелым. Они ехали по дороге, недавно проложенной фургонами Ральфа из Форт-Солсбери в Булавайо. Мебель и все имущество остались в домике за оградой королевского крааля – путешествовали налегке, привязав к луке седла одеяла и нагрузив припасы на одну из запасных лошадей, которых Ян Черут вел в поводу.

Луиза сидела в седле по-мужски, не жалуясь на тяготы дороги. На пятый день неожиданно показался отряд Джеймсона, вставший лагерем вокруг железорудной шахты «Айрон-Майн-Хилл», где встретились добровольцы из Форт-Солсбери и Форт-Виктории.

– Зуга, неужели Джеймсон собирается идти против Лобенгулы с таким войском? – спросила Луиза.

Маленький лагерь казался жалким и беспомощным: десятка два фургонов, на большинстве которых виднелся знак транспортной компании Ральфа.

– У них пулеметы, – махнул рукой Зуга, показывая на огневые точки. – Шесть штук, и каждый стоит пяти сотен бойцов. А еще полевые орудия – вон там, видишь?

– Зуга, ты непременно должен пойти с ними?

– Конечно, должен, ты ведь и сама знаешь.

Едва они въехали в лагерь, как раздался окрик, от которого вздрогнули часовые, а лошадь Луизы испуганно отпрянула.

– Папа! – Из ближайшего фургона выскочил Ральф.

– Мальчик мой! – Зуга спрыгнул с лошади; счастливые отец и сын обнялись. – Я мог бы и догадаться, что ты обязательно окажешься в центре событий.

Луиза склонилась, подставляя щеку, которую защекотали пушистые усы Ральфа.

– До сих пор не могу поверить, что у меня такая молодая и красивая мачеха.

– Ты мой любимый сын, – засмеялась она, – а если организуешь мне горячую ванну, тебе просто цены не будет…

Луиза то и дело требовала еще горячей воды. Зуга таскал ведра от костра за брезентовую ширму, наполняя оцинкованную ванночку, в которой сидела жена – собрав тяжелые черные косы на макушке, раскрасневшаяся от почти кипящей воды, она не упускала случая принять участие в разговоре.

Ральф и Зуга расположились за раскладным столиком, на котором стояли синий эмалированный кофейник и бутылка виски.

– У нас всего шестьсот восемьдесят пять человек, – сказал Ральф.

Зуга нахмурился:

– Я предупреждал Родса, что нам понадобится полторы тысячи!

– Еще пятьсот добровольцев под командой майора Голд-Адамса ждут на реке Маклутси.

– Они не успеют добраться сюда до начала боевых действий, – покачал головой Зуга. – Как насчет снабжения и подкрепления? Что будет, если матабеле нападут? Кто-нибудь придет нам на помощь?

Ральф сверкнул озорной улыбкой.

– Все снабжение только через меня – не стану же я делиться прибылью.

– А подвоз продовольствия? Подкрепления?

Ральф развел руки.

– Доктор сообщил, что мы в них не нуждаемся: с нами Бог и мистер Родс.

– Если удача нам изменит, то всех белых на этом берегу Шаши разорвут на мелкие кусочки. Воины Лобенгулы рвутся в бой. Ни король, ни его вожди не смогут их удержать, если начнется заварушка.

– Мне это тоже приходило в голову, – признался Ральф. – Кэти с Джонатаном ждут в Форт-Виктории, вещи собраны, все готово к отъезду. С ними старина Исази и один из моих доверенных людей. Я оставил сменных мулов на всей дороге от форта до Шаши. Как только Джеймсон даст приказ выступать, мои двинутся на юг.

– Ральф, я хочу отправить Луизу в Форт-Викторию – пусть поживет у Кэти и уедет вместе с ними.

– А меня об этом кто-нибудь спросил? – крикнула Луиза. За ширмой сердито плеснула вода. – Я поклялась быть рядом, пока смерть не разлучит нас, Зуга Баллантайн!

– Ты также поклялась любить, уважать и подчиняться! – напомнил Зуга и подмигнул Ральфу: – Надеюсь, у тебя жена куда послушнее!

– Колоти жену почаще, и пусть нарожает детей побольше, – посоветовал Ральф. – Конечно же, Луиза должна уехать вместе с Кэти, но тогда тебе лучше отправиться в Форт-Викторию прямо сейчас: у доктора руки чешутся, не терпится всыпать Лобенгуле… – Он осекся и махнул рукой на солдата, торопливо направлявшегося к их фургону через весь лагерь. – Похоже, доктор наконец услыхал о твоем прибытии.

Запыхавшийся солдат отсалютовал Зуге.

– Майор Зуга Баллантайн? Доктор Джеймсон просит вас, сэр, пройти в его палатку.

Доктор Джеймсон выскочил из-за походного письменного стола и бросился навстречу Зуге.

– Баллантайн, я за вас волновался. Вы прямо от Лобенгулы? Какие у нас шансы? Как вы думаете, сколько у него людей? – Он осекся и, усмехнувшись, выругал себя: – Да что же это я! Давайте-ка я вам что-нибудь налью!

Джеймсон пропустил Зугу в палатку.

– Вы наверняка знакомы с генералом Сент-Джоном…

Зуга замер с непроницаемым видом.

– Зуга! – Мунго Сент-Джон развалился на складном брезентовом стуле, не делая попытки встать для рукопожатия. – Давненько не виделись. Вы хорошо выглядите. Семейная жизнь пошла вам на пользу – извините, не было возможности поздравить вас раньше.

– Спасибо, – кивнул Зуга.

Он, разумеется, знал, что Мунго – начальник штаба у Джеймсона, но не ожидал, что при встрече его охватит такая горечь и ярость. Этот мужчина держал Луизу в любовницах, прикасался к ее нежному телу… Почувствовав, что его затрясло, Зуга выбросил из головы эту картинку – и тут же вспомнил, в каком виде нашел Луизу в пустыне: обожженная солнцем кожа слезала лоскутами… И не кто иной, как Мунго Сент-Джон позволил Луизе уйти, не сделав ни единой попытки догнать ее.