Братья - Юрий Градинаров

Петр огорчился в душе, что не в состоянии сразу осмыслить и переварить услышанное на заводе. Требовалось время, чтобы понять всю цепочку медеплавильного цикла. Он с надеждой и восхищением смотрел и слушал Келлера. «Башковитый немец! Таких нам надо людей!»

Однажды в паузе, во время перекура, Петр Михайлович умоляющим тоном попросил:

– Господин Келлер! Не держите в себе, что знаете, – отдайте мне. Я человек понятливый – в долгу не останусь.

Келлер язвительно улыбнулся, выпуская клубы дыма:

– Я и так стараюсь простым языком подать вам истины медеплавильного дела! А у вас купеческая струнка посулы обещать. Мы честно служим России! Я и так помогу чем смогу Все сделаем согласно контракту. Я дам список оборудования, сырья, специалистов, чтобы построить и запустить медеплавильную печь. А мастера, рудознатца, штейгера я вам порекомендую. Завтра съездим на рудники, там кое с кем потолкуем. О жалованье будете говорить сами. Столкуетесь – считайте, повезло. Не каждый согласится ехать, как у вас говорят, к черту на кулички.

– Страхи надуманные. Тех, кто не был в наших краях, пугает неизвестность. Кроме зимы у нас бывает, как и здесь, лето. Вместо снега – зеленая трава и цветы, и ягоды, и грибы. Земля богата птицей и зверем, реки – рыбой. А под слоем мерзлоты есть и медь, и графит, и уголь, и золото. Скоро и Ледовым морем пойдут пароходы.

– Людей убеждайте сами, как сейчас пытались меня убедить. А теперь пойдемте к медеплавильным печам. Вот склад с древесным углем, – показал Иван Иванович рукой налево, – а вот рудный склад. Здесь же, рядом, – меховая, кузница и лесопилка. Это все подсобки. А сердце завода – плавильня! Сейчас вы увидите шесть печей.

В лицо дыхнуло теплом.

– Видите, Петр Михайлович, вокруг зима – здесь тепло. Сюда доходит дыхание печей. Они все под одной крышей.

Петр, входя в плавильню, выделил из общезаводского шума сильный гул вперемешку с уханьем и ощутил ногами тряску земли. Иван Иванович подошел к мастеру и сказал что-то на ухо.

Мастер достал из шкапчика синие очки Петру Михайловичу, а главный инженер посадил свои поверх пенсне. Сотников, по совету главного инженера, подошел к слюдяному глазку печи и заглянул в пламенное чрево. Глянул, откинулся и снова припал. Там колыхалась и скрипела стена светло-розового пламени. «Это не топка парохода. Ту можно назвать огнищем, но здесь – подобие солнца. Даже сквозь очки бесовский огонь глаза режет! – Петр ужаснулся невиданной ранее силе огня. – Это же какой крепости должен быть кирпич, чтобы сдержать внутри бушующее пламя?!»

– Господин главный инженер! – обратился он к Келлеру – Даже страшно стало стоять на этом месте. Кажется, что огненная стихия вот-вот вырвется, хлынет по цехам и весь завод и все вокруг превратит в пепел.

– Не бойтесь, Петр Михайлович! Это – не стихия! В любое время я могу ее укротить. Отключу меха – без воздуха все и загаснет. Инженерия! Силу всему дает человек. Видите трубы от мехов? По ним подается воздух в печи. Я понятно объясняю?

– Понятно, Иван Иванович! Спасибо!

Явился шихмейстер, попросил Келлера и Сотникова отойти.

– Сейчас будет слив. Брызги металла опасны.

Он кивнул мастеру, и тот еще раз посмотрел в слюдяной глазок печи, проверил готовность рабочих и скомандовал:

– Фартухи!

Все нацепили кожаные фартухи, надели рукавицы и большие синие очки. Удар железными жезлами! И вырвалась из печи белоогненная медь. Медная река раскатилась по желобкам, местами пылала, взрывалась искрами, шипела, суша желобки.

Воздух быстро нагревался. Иван Иванович и Петр Михайлович сняли шапки. Пот стекал по лицу.

Рабочие чистили в земляном полу узенькие канавки для растекающегося металла. Печь казалась Петру головой сказочного дракона, а желобки с шевелящимся металлом – его хвостами, которые, остывая, становились красными с черными пятнами примесей.

– Это черновая медь. Там есть сера, железо и другие металлы, – перекрикивал грохот печей Иван Иванович. – Потом мы ее чистим в гармахерских горнах. При чистке теряется пятая часть веса. Горны у нас на правом берегу Белой. После рудника заглянем туда.

– А сколько же человек управляется с этим хозяйством?

– Восемьсот, не считая охраны. Намечаем реконструкцию завода. Будем использовать паровики: и на горнах, и на мехах, и на рудниках. Заказали котлы на Урал. Вам кое-что прояснилось? В заявке учитывайте каждую мелочь: от фартухов и рукавиц до синих очков. Жидкий металл бывает нередко неуправляем.

Они вышли из плавильни. Легкий ветерок приятно освежил разгоряченные лица.

– Теперь вы знаете, как достается России медь. То, что видели, является венцом нашей работы. А ведь сначала надо руду добыть кайлом, киркою или ломом. Погрузить, взвесить, измельчить. Привезти к печи. Сделать шихту и загрузить в печь. Потом поддерживать температуру, необходимую для плавки металла.

Петр Михайлович мотнул головой, как олень от назойливого паута.

– У меня зародилось неверие, удвоился страх. Ни у меня, ни у моего брата, ни у нашего компаньона, мне кажется, не хватит сил и умения освоить Норильские залежи.

– Неверие ваше к месту и ко времени. Нужны спецы на каждый вид работ. Нужен проект печи, расчеты от фундамента до верхнего венца, объем разовой шихты. Но не страшитесь, не боги горшки обжигают. Освоите дело один раз – на всю жизнь останется. Других подходов к плавке пока не существует ни в России, ни в Европе.

Иван Иванович протянул руку Сотникову:

– Ну что, молодой человек, хватит на сегодня. Отдыхайте, дышите свежим воздухом после сероводорода. До завтра!

– Премного благодарен, Иван Иванович! Я за день узнал столько, сколько не смог за двадцать три года жизни.

– Прошу еще раз, не огорчайтесь! Я по металлу, как у вас говорят, дока. А вы мастак в торговом деле. В этой жизни каждому свое!

Келлер надвинул заячью шапку, протер платочком пенсне и поклонился Петру Михайловичу.

Сотников тоже ответил поклоном. Ему не хотелось расставаться с умным, добрым человеком. Однако Петр знал: немцы народ пунктуальный и надо уважать их нравы и обычаи. Так наставлял его Александр Петрович Кытманов. И еще просил: «Мотай на ус все, нужное и ненужное, – потом просеешь. Заноси в тетрадь, что успеешь – сразу, остальное – перед сном. Денег наемным рабочим много не сули. Когда прояснятся все виды и последовательности работ, тогда и станем набирать людей. Заводских будем брать только спецов. Черновую работу сделают тунгусы. Их и кормить дешевле, и платить меньше, и морозы им нипочем».

*

Вечером Петр Михайлович приводил в систему записи и впечатления, чтобы не только ему, но и брату, и Кытманову стала понятна суть плавки. Вчитывался, прикидывал в уме, вспоминал и снова вносил важное в наполовину исписанную толстую тетрадь. Тут же, в записях, нашел фамилию своей повалихинской знакомой.